Поддержка
rusfox07
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 5 из 9«123456789»
Модератор форума: Терминатор 
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Брайан Крэйг Пешки Хаоса
Брайан Крэйг Пешки Хаоса
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:21 | Сообщение # 61



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Дафан неохотно осознал, что ему придется идти прямо на них и пройти сквозь их неровный строй. Зловоние казалось просто ошеломляющим, и мысль о том, чтобы подойти на расстояние протянутой руки к таким чудовищам, выглядела крайне непривлекательно, но Дафан знал, что он должен делать, и знал, что должен это сделать.
Осторожно он сделал шаг — и, осознавая, какая ответственность на него возложена, смело пошел вперед. Он вытянул правую руку, чтобы чудовищный палец висел как можно дальше от него, и принял решение пройти между быкоголовым чудовищем с топором и обезьяноподобной тварью, вооруженной копьем.
Зверолюди не двигались до последнего момента, но посторонились достаточно, чтобы он прошел, не прикоснувшись ни к кому из них. Их близость была отвратительна, но сам факт того, что он смог преодолеть этот страх, вызывал странную радость. Как только Дафан прошел мимо зверолюдей, все еще находясь на расстоянии удара копьем, он почувствовал, как его сердце радостно затрепетало.
«Я — храбрый человек», подумал он, наслаждаясь осознанием этого. «Я — настоящий мужчина, и я смел».
Уже не в первый раз он думал о себе как о взрослом — и давно уже — но в первый раз у него было основание назвать себя храбрым человеком. Он не проявил смелости ни в колючем лесу, ни у пруда, ни на ферме, но прошел мимо зверолюдей с несгибаемой смелостью в душе.
«Я на войне», подумал он, «нравится мне это или нет. Теперь я боец и должен делать все, что могу, чтобы приблизить нашу победу. Ради моей деревни. Ради нашего мира. Ради… славы».
На другой стороне леса он увидел окраину лагеря армии Гавалона: мириады палаток и повозок, многочисленные разноцветные знамена, лениво развевающиеся на ветру. Были и другие часовые, мимо которых надо было пройти, но никого настолько устрашающего, как те зверолюди, которых он встретил в первый раз, и вскоре он нашел нормальных людей, способных говорить, которые не только поняли имя Гавалона Великого, но и были способны ответить на его вопросы.
— Кто послал тебя? — спросил один высокий человек. Это был первый воин Гульзакандры, у которого Дафан увидел ружье: элегантную винтовку с блестящим стволом.
— Нимиан, — ответил Дафан. — По крайней мере, он сказал, так его звали, пока он не начал превращаться во что-то другое.
Человек подозрительно прищурился, но он был просто бойцом, а не Сновидцем Мудрости. Очевидно, он почти ничего не знал о том, кем был Нимиан, не говоря уже о том, кем он стал.
— Мы — девушка по имени Гицилла и я — попали в плен к имперцам прошлой ночью, у пруда далеко к востоку отсюда, — объяснил Дафан. — Мы убежали из деревни, когда пришли имперские солдаты. Мы пытались добраться до Эльвенора, но они догнали нас на грузовиках. Кажется, Нимиан убил их всех, но точно не знаю. Мы захватили грузовик и уехали оттуда.
Стрелок, кажется, понял сказанное. Его глаза снова удивленно расширились.
— Грузовики? Имперские солдаты? Пойдем со мной, ты должен рассказать командирам, где они, сколько их и какое у них оружие. Мы предполагали, что они еще далеко к северу отсюда, и не ожидали, что они уже менее чем в дне пути к востоку.
— Сейчас их там уже нет, — сказал Дафан. — Если кто-то из них и остался в живых, едва ли их больше десятка.
Если стрелок и поверил ему, то это не уменьшило его тревоги. Он повел Дафана в лагерь, к палатке, над которой развевалось самое необычное знамя из всех: огромный глаз, исторгавший поток пламени убийственной мощи. Дафан вдруг понял, что видел его раньше, во сне. Неужели это значит, что он теперь тоже Сновидец Мудрости? Он просто не мог поверить в это, и сказал себе, что, вероятно, видел что-то подобное, когда был еще слишком маленьким, чтобы помнить.
В палатке Дафан в первый раз увидел Гавалона Великого. Он сразу заметил великого колдуна в толпе приближенных, окружавших его; никогда еще Дафан не видел кого-то настолько жутко уродливого, с такими чудовищными глазами.
Дафан наблюдал, как стрелок, запинаясь, рассказал о нем, и Гавалон небрежно махнул огромной рукой, словно показывая, что эти новости для него уже не новости. Потом волшебник обернулся, устремив взор своих устрашающих глаз на Дафана. Когда Гавалон подошел к нему, Дафан храбро выпрямился в полный рост, показав оторванный палец, который привел его сюда.
Как только Гавалон увидел, что держит в руке Дафан, на лице колдуна появилась широкая улыбка, обнажившая два ряда огромных острых желтых зубов.
— Где он? — спросил Гавалон. — Мы должны найти его. Нельзя терять время. Фульбра наступает очень быстро, а у нас недостаточно оружия, чтобы остановить его. Нимиан в порядке? Где он?
— Он хотел, чтобы вы пришли к нему, — сказал Дафан, переводя дыхание. — Он сказал, привести колдунов, и…
— И что? — спросил Гавалон.
— Он сказал что-то о жертвах, — неохотно договорил Дафан. — Он сказал, что будут жертвы… и что он приведет корабли.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:22 | Сообщение # 62



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Глава 14
ИЕРИЙ ФУЛЬБРА набросил одеяло на голову и плечи и присел в окопе, когда сработали подрывные заряды. Он слегка поморщился, когда большие комья грязи застучали по одеялу, едва не вырвав его из рук. Генерал не должен пачкать свою форму, иначе каким примером он будет для подчиненных? Он хотел быть не только самым храбрым, но и самым аккуратным. В конце концов, он сражался за порядок, против коварных и ужасающих порождений Хаоса — и если эта мысль была способна внушить страх даже в его подготовленный разум, насколько больший страх она могла посеять в умах его менее просвещенных последователей?
Фульбра знал, что его последователи рады участвовать в этом походе, рады пойти в бой, рады выполнять святую работу возлюбленного Императора — как может быть иначе, если ожидание этой радости было так тщательно вбито в них? Но они неминуемо будут чувствовать и тревогу. Если мысли о псайкерах Рагана Баалберита было для них достаточно, чтобы покрыться холодным потом, что же должна вызвать перспектива оказаться на континенте, полном вражеских псайкеров, если позволить этой мысли пустить корни? Они будут произносить молитвы, и выполнять ритуалы, и стрелять из своего оружия со всей механической правильностью, которой смогли от них добиться их сержанты, но каждый раз, когда у них окажется свободная секунда, чтобы подумать, есть опасность, что сомнение, самое коварное оружие из арсенала врага, может вкрасться в их мысли. По крайней мере, до сих пор убивать врагов было легко и приятно. Ничто так не поддерживает боевой дух как хорошая бойня. Хотя разрушать баррикады было не так весело. Это скучная работа, не приносящая особого удовольствия.
Это была уже шестая баррикада, на которую они наткнулись сегодня, но лишь вторая, для разрушения которой потребовались подрывные заряды. Чтобы разрушить остальные, было достаточно болтерных снарядов. Конечно, это была трата ценных боеприпасов, но трата необходимая. Хотя грузовики, на которых двигался авангард Фульбры — даже те, которые везли на своих платформах драгоценные гусеничные танки — теоретически были способны преодолевать пересеченную местность, они двигались гораздо быстрее, если не сходили с того, что в этих варварских краях служило дорогой.
Фульбра отдал грязное одеяло ординарцу и быстро пошел назад, к своей бронемашине, жестом приказав полковникам Гамере и Диамбору следовать за ним. Как и большинство машин в его авангарде, машина Фульбры была местного производства. Четырнадцать танков и шестнадцать других бронемашин были имперскими оригиналами — настоящие «Леман Руссы», «Химеры» и «Саламандры» — но более быстроходных машин за два века после высадки просто не сохранилось, если не считать самолета, который Мелькарт упорно отказывался ему отдать. Даже мотоциклы, которые использовали его разведчики, были изготовлены на заводах Калазендры, хотя их техническая простота означала, что они куда ближе к оригинальным образцам, чем более тяжелые машины.
Командирская машина «Саламандра», которую использовал Фульбра, когда бригада была на марше, была легко бронирована, но более маневренна, чем ее местные аналоги — и гораздо маневреннее той крепости на колесах, в которой должен был укрыться Фульбра, когда начнется серьезное сражение. Учитывая, что противник многократно уступал в огневой мощи, Фульбра решил, что мобильность на данный момент важнее, поэтому тяжелые танки были погружены на прицепы грузовиков, вместо того, чтобы двигаться своим ходом.
Фульбре было очевидно, что полковник Гамера предпочел бы сидеть в безопасности под броней оригинального танка, даже когда в этом не было необходимости, но Гамера слишком ценил свою должность генеральского адъютанта, чтобы возражать — особенно когда Диамбор был готов в любой момент занять его место. Фульбра всегда поддерживал соперничество между старшими офицерами своего штаба — это помогало оттачивать профессионализм и добавляло необходимой дерзости их тактике. Зависть, если ее направить должным образом, могла быть по-своему столь же полезна, как и благочестие. Хороший офицер должен любить Императора, ненавидеть ересь и внимательно следить за продвижением по службе своих соперников.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:22 | Сообщение # 63



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


К несчастью, противник, казалось, тоже знал, что мобильность была важнее всего для авангарда сил вторжения, и эти подонки делали все возможное, чтобы замедлить наступление имперской армии. Отступая, они поджигали поля, жгли деревянные мосты, засыпали валунами узкие каньоны и рассыпали на дорогах шипы, надеясь, что они проткнут колеса имперских машин. В каждой деревне строили баррикады, неважно насколько хлипкие, и если деревня была достаточно большой, за баррикадой на крышах домов прятались снайперы. Только у одного снайпера из трех было ружье, но те, которые использовали луки, были опытными лучниками, и их стрелы, попадая в незащищенную плоть, причиняли почти такой же ущерб, как пули. До сих пор потери его солдат были ничтожны, но время пока было на стороне оборонявшихся. Когда будет одержана окончательная победа, у победителей будет все время мира, чтобы выследить и убить всех оскверненных Хаосом, но пока…
— Новости? — спросил Фульбра у вокс-оператора, как только сел в машину.
— От разведгруппы, направленной из Одиенн, никаких сообщений, сэр, — доложил вокс-связист, когда бронемашина заняла свое обычное место в колонне. — Сама деревня захвачена, но командир пока не получал никаких известий от разведчиков, направленных на поиски полукруглого холма.
— Наверное, это неполадки с оборудованием, — предположил Гамера. — Как их могли всех перебить так быстро, что они даже не успели позвать на помощь?
— Вот это я и хотел бы знать, — проворчал Фульбра. — Не совершайте ошибку, считая, что наши враги беспомощны или неспособны в плане тактики. Они не являются честными бойцами вроде нас — они подлы, нечисты, хитры и коварны. Передайте командиру в Одиенн приказ выяснить, что произошло, и, когда выяснит, немедленно сообщить нам. Еще что-то, капрал?
Вокс-связист помедлил секунду, потом сообщил:
— Произошла попытка убийства Верховного Инквизитора. Неудачная, слава Императору.
— Ожидаемо, — сказал Диамбор. — Туземцы могут находиться за тысячи миль от городов Первого Завоевания, но у культов свои средства связи. Когда здесь начало становиться слишком горячо, следовало ждать вспышки террористической активности в Состенуто. Впрочем, наши с ними справятся — слава Императору Великолепному!
— Думаю, да, — с сомнением произнес Фульбра. У него были свои мысли насчет того, кто мог быть ответственен за покушение на Баалберита, но Фульбра знал, что было бы не слишком мудро озвучивать ее здесь и сейчас. Внезапно он выругался, когда в окно слева ударила стрела, оставив царапину на бронестекле.
Это был совершенно бесполезный выстрел — в конструкции бронемашины лишь несколько квадратных дюймов могли быть уязвимы для снайперов — но он нес определенное символическое значение.
Стрелки в башнях «Химер» впереди открыли огонь, стреляя во всех направлениях, но Фульбра не видел, дают их выстрелы какой-то результат, потому что было слишком много дыма. Дома в этой местности были в основном деревянными, но даже у тех, которые были построены из камня, крыши часто были соломенными, и пожары в полях обычно распространялись и на дома, выжигая их дотла, если ветер дул в том направлении.
— Идиоты, — произнес Гамера. — Они уничтожают свое имущество и средства к существованию лишь ради того, чтобы замедлить нас на пару часов. Если бы они просто пропустили нас и оказали бы небольшую помощь, они сохранили бы всю свою собственность — конечно, под властью нового правительства. Какая им разница, кто правит в Ринтре, или какой там городишка служит им столицей. Разве их правители обращаются с ними лучше, чем мы? Скорее, напротив, куда хуже, ведь они поклоняются злым богам. Деревенщины! У них навоз вместо мозгов.
Фульбра лучше Гамеры знал, что будет с местными жителями, когда завоевание Гульзакандры завершится. Когда за работу возьмутся инквизиторы, туземцев ждет лишь та загробная жизнь, которую позаботились уготовить им их нечестивые боги. Некоторые из них, может быть, и не затронуты скверной, но как можно быть уверенным в этом? Лучше перебить всех этих язычников, и пусть их боги сами с ними разбираются.
Точку в речи Гамеры поставила пуля, срикошетившая от брони. Гамера выругался, и, немного передвинувшись на сиденье, пробормотал молитву.
— Их научили ненавидеть нас с такой яростью, что она переходит все пределы, — сказал Диамбор. — Они не могут понять, что Империум Человечества — единственное, что стоит между силами скверны и господством над всей вселенной. Это тяжело осознать даже нашему народу после стольких лет изоляции.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:23 | Сообщение # 64



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Мы все еще часть Империума Человечества, слава Императору, — прорычал Фульбра, вспомнив, почему он назначил своим заместителем Гамеру, хотя Диамбор был явно умнее. — Семь поколений изоляции и необходимость производить оружие и технику своими силами не меняют ничего. Мы верные слуги Императора, и никогда не должны этого забывать. Однажды — возможно, и мы доживем до этого — контакт с флотом будет снова установлен. И когда этот славный день наступит, мы должны иметь право гордо поднять голову и сказать: «Мы делали то, что от нас ожидалось. Мы исполняли свой долг, независимо от того, какие препятствия вставали на нашем пути».
— Это не совсем новости, сэр, но… — нерешительно произнес вокс-оператор.
— Но что? — спросил Фульбра.
— Прошли слухи, что корабли Имперского Флота поблизости, ожидают, пока варп-шторм утихнет достаточно, чтобы можно было высадиться на планету.
— Что значит слухи? — требовательно спросил Фульбра. — Или мы установили с ними связь, или нет. Если это правда, то это самая важная новость за все столетия с момента высадки. Это новость, которая может изменить все.
— Говорят, псайкер как-то установил с ними контакт, сэр, — пояснил вокс-оператор, не в силах сдержать дрожь. — По слухам, корабли слишком далеко, чтобы поддерживать с ними вокс-связь, даже если бы варп-шторм не искажал сигналы. Но техножрецы Мелькарта стараются так же упорно, как и псайкеры Баалберита.
Ответом Фульбры было дипломатичное молчание. Он не потерпел бы техножрецов в своей бронемашине, независимо от того, насколько полезны были их молитвы для поддержки оборудования в работоспособном состоянии, потому что больше всего он ненавидел две вещи: препирательства и неясность приоритетов. Никто не мог обвинить техножрецов в отсутствии дисциплины, но это была не военная дисциплина, и неважно, что могли говорить о единстве цели и действий, все же была очевидная разница между людьми, которые молились, стреляя и умирая, и людьми, которые только молились. Фульбра испытывал к псайкерам не больше симпатии, чем всякий нормальный человек, но он знал, что псайкеры Баалберита куда вероятнее установят телепатический контакт с имперскими кораблями, чем техножрецы Мелькарта смогут послать вокс-сообщение, даже если люди Мелькарта действительно стараются.
«Пусть это будет правда!», сказал он себе. «Ради Императора Милостивого, пусть это будет правда!». Потом он с сознанием долга напомнил себе, что это всего лишь слухи и что он должен выигрывать битвы и истреблять язычников. Еще он напомнил себе, что к любым сведениям, полученным псайкерами Рагана Баалберита, следует относиться с сомнением, потому что способности псайкеров усиливались с помощью тех же самых наркотиков, которыми пользовались туземные «Сновидцы Мудрости» — наркотиков, несомненно, затронутых скверной.
Несмотря на бедность снаряжения и очевидную малочисленность чистокровных потомков имперских иммигрантов, Иерий Фульбра не сомневался, что бойцы его армии столь же храбры, решительны и хорошо обучены, как и участники Первого Завоевания — но эта его уверенность не распространялась на так называемых инквизиторов так называемых «Адептус Терра». Он уважал Рагана Баалберита как человека, но вовсе не был уверен, что Баалберит был столь же необходимым звеном великого механизма Империума Человечества, каким был он сам, или даже Орлок Мелькарт.
Согласно тайной истории, которую Фульбра знал от предков, псайкеры галактического Империума Человечества служили тем цементом, который скреплял Империум. Они поддерживали свет Астрономикона, передавали сообщения между звездными системами и прокладывали курс космических кораблей. Но чего они не делали (если его предки случайно не утеряли эти сведения) — они не были теми, кого аборигены Сигматуса называют «Сновидцами Мудрости».
Те несколько псайкеров, которые сопровождали исследовательскую экспедицию, были включены в ее состав, чтобы сообщить информацию о Сигматусе флоту, на основании чего могло быть принято решение, как именно следует развивать колонизацию планеты. Когда это стало невозможно из-за сложившихся обстоятельств, более того, когда старое поколение уступило место новому, для псайкеров следовало найти новые обязанности. Псайкеры Верховного Инквизитора внушали такой же страх, как, вероятно, и их предшественники, и их деятельность так же была скрыта завесой тайны. Фульбра знал, что они были важным инструментом войны против туземных культистов, но не был уверен, что такое их использование соответствовало имперским нормам. Баалберит был вернейшим слугой Империума из ныне живущих на Сигматусе, но Фульбра иногда думал, не совершает ли инквизитор ужасную ошибку, пытаясь использовать против культистов их же методы.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:24 | Сообщение # 65



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


«Возможно», думал он, «эти предполагаемые новости — всего лишь коварный обман, придуманный врагами, чтобы отвлечь нас от текущих целей. Кто знает, на какие гнусные хитрости способны эти мерзкие колдуны?»
Бронемашина, наконец, оставила позади горящие поля, окружавшие деревню, и Фульбра с радостью вдохнул чистый воздух. Сейчас, когда они выехали из пелены дыма, видимость была хорошей, хотя поле зрения было ограничено местной густой растительностью.
Иерий Фульбра родился в горах северной Калазендры, и рос, глядя на далекие горные вершины на горизонте. В равнинах ему не нравилось то, что на них не было пункта, с которого человек мог обозревать местность дальше, чем на милю. Даже если не мешали густые заросли, было трудно видеть дальше, чем на несколько сотен ярдов, а в этой местности, испытавшей влияние варпа, густые заросли были самым обычным делом. Здесь росло много деревьев — по крайней мере, в них можно было узнать деревья, хотя их листья были иногда весьма странных цветов, а плоды выглядели слишком необычно, но еще больше было непонятных округлых растений, похожих на гигантские грибы или мутировавшие кактусы.
Задолго до прибытия имперской экспедиции, на территориях недоразвитых туземных цивилизаций Калазендры, Зендаморы и Булзавары местная растительность почти везде, за исключением нескольких анклавов, была вытеснена растениями земного происхождения. В Йевелкане земная растительность постоянно соперничала с местной, а в Гульзакандре, чьи ленивые и затронутые скверной жители никогда не касались земли за пределами своих полей, до сих пор буйно росли местные растения. Местность, по которой сейчас двигалась армия захватчиков, казалась Фульбре гораздо более чуждой, чем все, что он видел до того.
— Мотоциклисты докладывают, сэр, — сообщил вокс-оператор. — Дорога свободна на протяжении следующих пяти миль, но дальше впереди мост. Река глубиной как минимум двенадцать футов, шириной около двадцати пяти ярдов. Вероятно, саперы смогут работать без помех — на другом берегу нет укрытий для снайперов, а чтобы расчистить заросли, хватит пары очередей из болтеров.
— Что дальше за рекой? — спросил Фульбра.
— В основном такая же равнина как минимум на милю. Дальше видны крыши — еще одна деревня. Что за ней, не видно.
— Как я могу планировать операцию вслепую? — посетовал Фульбра. — Мне нужен самолет — и зачем, во имя Императора, я должен строить временные аэродромы на каждой стоянке, если эти идиоты в Состенуто не собираются присылать его? Как я смогу обнаружить, где собирается армия культистов, или насколько она многочисленна, или куда она направляется, если у меня нет самолета?
— Большинство их — всего лишь крестьяне с вилами и зверолюди с топорами, — сказал Гамера. — Не так уж важно, сколько их или где они располагаются.
— Это будет важно, если мы не успеем застать их врасплох и нанести большие потери, пока они не рассредоточились, — заметил Диамбор. — Если они поймут, увидев нас, что единственной возможностью для них остается партизанская война, нам могут понадобиться годы, чтобы полностью установить контроль над регионом. Будет трудно переселить сюда с других континентов новых колонистов для помощи нашим войскам, принимая во внимание, что туземцы сожгли большую часть своих домов и ферм.
— Но они сосредотачиваются для решительного боя, хоть это и глупо с их стороны, — возразил Гамера. — Это нам точно известно, и возможно, мы сможем выяснить, где именно. Разумеется, они хотят перехватить нас до того, как мы подтянем кавалерию и локсодонтов. Наверняка они намереваются помешать нашему соединению с южной группировкой.
— Слишком трудно пытаться угадать, что они намереваются делать и почему, — задумчиво произнес Диамбор. — Зачем давать бой, который невозможно выиграть, если можно истощить противника партизанской войной? Если у них не заготовлено никаких сюрпризов, на что они вообще надеются? А если все-таки что-то заготовлено, почему псайкеры Баалберита не выяснят что именно? Что-то здесь не так насчет этой вражеской армии, и хотел бы я знать, что.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:24 | Сообщение # 66



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Ответ может быть проще, чем кажется, — сказал Фульбра двум полковникам. — В Калазендре небольшие партизанские отряды могли бы довольствоваться за счет местных ресурсов месяцами или даже годами, потому что большая часть растений, даже тех, что считаются дикими, там земного происхождения — но оглядитесь вокруг! Без своих полей эти люди просто не смогли бы себя прокормить. Они знают, что если наши пути снабжения будут прерваны, у нас начнутся серьезные проблемы — но доставив нам эти проблемы, они сами окажутся в том же положении. Они не смогут вести продолжительную партизанскую войну, потому что здесь просто не хватит мест, где можно безопасно прятаться. Они постараются изолировать нас, если смогут — но, изолировав, они должны уничтожить нас как можно быстрее. И если у них есть такая возможность, не имеет значения, сколь малая — они ею воспользуются. Атаковать танки и бронемашины с копьями и дубинками может показаться абсолютно тщетным с точки зрения любого разумного военачальника, но если достаточное число бойцов сможет дойти до рукопашной, они смогут нанести нам потери, не говоря уже о колдовских трюках, которые могут использовать только мутанты и еретики. Вот почему мне нужно знать точное их расположение.
— По справедливости говоря, — заметил Диамбор, — воздушная разведка вовсе не обязательно дала бы нам необходимую информацию, учитывая, сколько здесь возможностей укрыться от наблюдения с воздуха. Если бы грузовики, высланные на разведку из Одиенн, не были потеряны, они могли бы быть более полезны для нас, чем самолет.
— Но они потеряны, — возразил Фульбра. — И если столько грузовиков, на которых было столько солдат и оружия, могли исчезнуть в одно мгновение, не успев даже сообщить нам о том, что случилось, мы можем обнаружить еще какой-нибудь неприятный сюрприз, ожидающий нас.
«Но колдовство может истощиться, как и любые другие боеприпасы», подумал он в последовавшем молчании. «И если Имперский флот действительно вот-вот восстановит с нами контакт, все колдовство культистов на этой планете будет бессильно. Если бы мы смогли вызвать на помощь космический корабль, представляю, что бы стало с врагом!»
Командирская бронемашина замедлила ход, приближаясь к разрушенному мосту, но огнеметы на головной «Химере» уже выжгли окружавшую его растительность, а противоположный берег был настолько пустым, что разведчики-мотоциклисты даже не позаботились занять укрытия. Саперы уже устанавливали стальные фермы, которые должны были образовать каркас временного моста.
— Скажите квартирмейстерам, чтобы сначала проверили воду, прежде чем пополнять наши запасы, — приказал Фульбра вокс-оператору, хотя знал, что эти предосторожности и так должны предприниматься в обычном порядке. — И снова высылайте вперед мотоциклистов, так только переправа будет готова.
— Да, сэр, — ответил связист. — Слава Императору Великолепному!
Фульбра подумал, не стоит ли выйти из машины и размять ноги, но особой необходимости не было, и, возможно, будет лучше, если его подчиненные продолжат считать это абсолютно рутинной операцией. У них и так хватает тревог, и нижние чины известны своей склонностью истолковывать любые, даже самые ничтожные детали как причину для дурного предчувствия. О, если бы сюда взвод космодесантников или хотя бы настоящих имперских гвардейцев! Каким примером бы они послужили этим жалким подобиям солдат!
Что было нужно его людям, так это, конечно, новый бой: новая резня культистов, проведенная с беспощадной эффективностью и без потерь. К сожалению, местные деревенщины, казалось, больше не собирались становиться легкой добычей — по крайней мере, добычей врага, которого их всю жизнь учили ненавидеть.
Фульбра размышлял, что же могло случиться с группой грузовиков, выехавших из Одиенн. В какую переделку могли попасть грузовики, на которых было столько оружия, даже если противник имел численное превосходство? И почему вопреки всем разумным доводам и расчетам его настойчиво не покидает гадливое чувство страха, которое он обычно испытывал перед тем, как судьба преподносила особенно неприятный сюрприз?

Глава 15
— ТЫ УМЕЕШЬ ездить верхом?
Дафан моргнул, услышав неожиданный вопрос.
— Я ездил на лошади, сэр, — сказал он, думая, стоит ли признаваться в том, что он ездил на очень спокойной лошади, медленным шагом и не слишком часто. Он так же не знал, правильно ли обращаться к Гавалону «сэр» — но его никогда не учили, как надо разговаривать с колдуном, тем более, с главой всех колдунов Гульзакандры. К счастью, палец Нимиана, похоже, продолжал оказывать на него свое чудодейственное влияние, поддерживая его самообладание куда лучше, чем Дафан мог бы поддерживать его сам.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:24 | Сообщение # 67



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Хорошо, — сказал Гавалон. — Мне нужно приехать к Сосуду как можно скорее. Наши попытки задержать Фульбру и заставить его растянуть силы провалились самым жалким образом. Его саперы слишком хорошо работают — реки, рвы и горящие поля не слишком задерживают их, а наши бойцы просто не могут навязать им ближний бой, если не найдут надежный способ выводить из строя их машины. Какая будет ирония, если исход этой войны будет зависеть от количества запасных колес для машин Фульбры и скорости, с которой их меняют. Ты должен показать мне, где эта ферма. Мои зверолюди пойдут за нами пешком, но я должен добраться до Сатораэля и объяснить ему, что от него требуется, как можно быстрее.
— Сделаю все возможное, сэр, — пообещал Дафан.
Он пожалел о своем обещании, как только увидел скакунов, которых приготовили слуги Гавалона. Всего животных было четверо; хотя Гавалон собирался ехать без сопровождения своей свиты зверолюдей, он компенсировал их временное отсутствие, взяв с собой двух своих рабов-волшебников, Абдалкури и Малдайака. Скакуны, несомненно, были лошадьми, но окрашенными куда более ярко и пестро, чем все лошади, которых видел Дафан до того, их преобладающими цветами были оранжевый и голубой, головы украшены рогами. Хвосты их были не обычными лошадиными хвостами, а больше похожи на крысиные, массивные копыта не подкованы. Седла и уздечки были достаточно обычными, но у них не было мундштуков во рту. Эти кони казались Дафану такими же странными, как и рабы-колдуны с их раскрашенными и покрытыми шрамами лицами, одетые в кожаную броню, ярко разукрашенную красным, желтым и зеленым.
— Не волнуйся, Дафан, — сказал Гавалон, заметив его тревогу. — Они более послушны, чем кажется, и умнее, чем любые другие животные, которых ты когда-либо видел. Если приучить их повиноваться тебе, эти кони будут служить очень хорошо.
Дафан снова замялся, прежде чем садиться в седло. Он был на целый фут ниже, чем самый низкорослый из его спутников, а стремена, казалось, были расположены невероятно высоко — но один из зверолюдей подошел, подставив свои огромные руки вместо ступеньки, и Дафан смог взобраться в седло.
«Теперь чудовища мне прислуживают!», подумал он. «Еще вчера я был никем, а сейчас я, похоже, действительно посланник очень важной персоны!»
Гавалон задержался, отдав еще несколько приказаний командирам своей армии. После этого они поскакали, быстро перейдя с шага на рысь, а с рыси на галоп.
Через несколько минут четыре ярких разноцветных лошади мчались быстрее, чем Дафан мог вообразить. Трясясь в просторном седле, Дафан думал, что было бы, если бы он сказал Гавалону, что не умеет ездить верхом. Наверное, Гавалон забрал бы у него палец Нимиана и оставил бы Дафана в лагере — а этого Дафан совсем не хотел. Ему очень хотелось вернуть к Гицилле как можно скорее. Если ему придется учиться ездить верхом, набивая шишки — значит, так тому и быть.
К счастью, его конь был хорошо приучен возить на себе всадников и скакал очень ровно. Дафану нужно было лишь слегка дернуть уздечку, чтобы заставить коня повернуть, и скакун тотчас повиновался. Это позволило Дафану освободить одну руку, к которой был привязан палец Нимиана, так, чтобы он мог показывать путь.
Гавалон сначала ехал рядом с ним, чтобы убедиться, что Дафан знает путь, но проехав так десять минут или около того, колдун отстал и дальше просто следовал за ним.
Когда конь перешел на более ровный шаг, скачка стала более гладкой, и Дафан почувствовал, что может смотреть на горизонт впереди, а не на кусты и кактусы, мелькавшие по сторонам, не при этом испытывая чувство тошноты. В любом случае, он слишком давно ел, и вряд ли в его желудке осталось что-то, чем могло бы его стошнить.
Когда Дафан шел пешком, хотя его разум при этом пребывал в необычном оцепенении, расстояние между одинокой фермой и лагерем армии Гавалона казалось очень большим, но рогатые лошади преодолели его с такой скоростью, что мили, казалось, просто мелькают мимо. Дафан только начал привыкать к своему необычному положению верхом на странном животном, когда увидел трубу фермерского дома — правда, на этот раз из нее не шел дым.
Секунду или две Дафан думал, что, возможно, он привел Гавалона не на ту ферму. Местность казалась какой-то другой — но крыша дома была та же, и Дафан понял, что местность выглядит по-другому из-за окружающих растений. В тени стен активно разрастались новые растения — местные, не завезенные людьми. Некоторые из них были колючими кустами, некоторые были похожи на грибы, но большинство было лианами, обвивавшими стены дома и все остальные стены и изгороди, отгораживавшие земли фермы.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:24 | Сообщение # 68



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Дафан знал, что некоторые виды местных растений способны расти очень быстро, но патер Салтана говорил ему, это потому, что они получают энергию прямо с неба. Это было как-то связано с той силой, которая заставляла звезды двигаться и менять цвет. А так как сейчас звезды двигались медленнее, чем раньше при жизни Дафана — и, как он подозревал, при жизни патера Салтаны тоже — едва ли следовало ожидать, что сейчас растения будут расти быстрее, но за последние двадцать четыре часа произошло слишком много неожиданного.
Скорее всего, быстрый рост этих растений был связан с присутствием Нимиана в доме.
Когда Дафан спрыгнул с седла и привязал коня к одному из столбов того, что когда-то было изгородью, он почувствовал, что поездка не была ни настолько короткой, ни настолько гладкой, как ему показалось. Его ноги как будто перекосило, идти пешком было больно.
Но это не помешало ему вбежать в дом в поисках Гициллы.
Гициллу оказалось легко найти. Но она была совершенно одна.
И это обстоятельство совсем не понравилось Гавалону Великому.
— Ушел? — нетерпеливо повторил он, когда Гицилла начала объяснять. — Куда ушел?
— Вероятно, он не ожидал, что вы придете так скоро, — обеспокоенно сказала Гицилла. — Он сказал, что голоден, хотя как такое могло быть после того, как он съел всех этих птиц…Сейчас он гораздо больше. Если бы он остался здесь, возможно, он не смог бы пройти в дверь. Он вырос из имперской формы, — вокруг валялись лохмотья, — но его кожа больше не похожа на человеческую. Сейчас он больше похож на огромную рептилию, чем на человека, хотя говорить научился куда лучше.
Пока Гицилла рассказывала, Дафан заметил, что она тоже стала более высокой, чем раньше, хотя вряд ли ела на обед птиц моу и мегаскарабеев. Необычный рост Нимиана, вероятно, оказывал влияние не только на местные растения, но и на людей.
— Это плохо, — раздраженно сказал Гавалон. — Он с самого начала не должен был убегать от меня, даже если почувствовал врагов поблизости. Он не должен был прыгать в грузовик и не должен был посылать за мной мальчика вместо того, чтобы прийти самому. Как он узнает, что мне нужно от него, если я не могу ему сказать? Фульбра приближается слишком быстро. Если мы отступим, нам придется бросить слишком много городов и слишком много дорог. Если имперские войска займут сильную позицию и наладят снабжение, мы никогда не сможем выгнать их отсюда. А как Сосуд в умственном плане? Его истинное сознание уже проявилось из остатков души Нимиана?
— Я не знаю, что вы имеете в виду, — неуверенно произнесла Гицилла, но Дафан понимал, что она лишь проявляет осторожность. Она уже сказала, что Нимиан стал лучше говорить.
— Что он сам говорит? — нетерпеливо спросил Гавалон.
— Немного, — взволнованно сказала Гицилла. — Он сказал мне ждать. Вообще-то он не говорил, что вернется, но я подумала, что именно это он имел в виду. В конце концов, он велел Дафану привести вас сюда, так что… Он сказал, что ему нужно коснуться вас.
Гавалон обдумывал это секунду или две.
— Мне нужно найти его как можно скорее, — прошептал он. — Когда он вернется в лагерь, то получит все, что пожелает, но…
Неожиданно он обернулся и посмотрел на оторванный палец Нимиана, все еще привязанный к руке Дафана, и заметил, что палец больше не висит горизонтально. Когда на него упал взгляд Гавалона, волос, завязанный узлом, на котором висел палец, вдруг развязался, и палец упал на пол.
Но не стал лежать там неподвижно, как был бы должен; вместо этого палец начал извиваться, как червь, неуклюже двигаясь к Гавалону. Колдун наклонился, протянув одну руку к земле, ладонью вверх. Оторванный палец, двигаясь, становился длиннее, пока не стал достаточно длинным, чтобы обвиться вокруг пальца Гавалона, как кольцо.
Гавалон, выпрямившись, продолжал смотреть на него. Его поза словно выражала непонимание, но выражение его нечеловеческих глаз было непроницаемым.
«Ну что ж», подумал Дафан, «полагаю, теперь Нимиан его коснулся».
Возможно, монстр был где-то достаточно близко, чтобы действовать по-своему, даже без физического присутствия. И как только Дафан об этом подумал, он удивился, каким образом он смог прийти к такому странному выводу. Это была его мысль — он был уверен в этом — но, казалось, она была вызвана чувством, которое было не вполне его. Он вспомнил не очень понятную речь Нимиана и впервые задумался, не было ли гораздо больше значения, чем казалось, в словах «ты и ты» — в ответе Нимиана на вопрос «кто ты?».
Дафан содрогнулся и решил, что лучше в самом деле думать о чем-то другом. Он поднял взгляд.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:25 | Сообщение # 69



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Мне кажется, — шепотом спросил он Гициллу, — или потолок стал немного выше, чем был раньше?
Гицилла тоже посмотрела вверх; она явно не замечала никаких перемен в обстановке, пока на них не указал Дафан.
— Думаю, да, — сказала она, и добавила, — но и я не кажусь себе ниже, чем раньше, по сравнению с ним.
— Все растет, — нерешительно произнес Дафан. — Даже камень стен. Все, к чему он прикоснулся — кроме меня.
— Не удивительно, что он голоден, — сказал Гавалон. — Но он не должен растрачивать свою силу напрасно, будь случайно или нет. Я не знаю, сколько энергии он будет иметь в своем распоряжении, когда вырастет, но она не бесконечна, и он не сможет пробыть здесь долго. Мы должны разбить имперцев так, чтобы они никогда не смогли восстановить силы после этого поражения. Если мы не сможем, этот мир никогда не будет безопасным местом для слуг истинного бога.
— А что насчет кораблей? — спросила Гицилла.
Взгляд страшных глаз Гавалона до того казался ничего не выражающим, но вдруг Дафан заметил, как в глазах колдуна словно мелькнуло пламя, особенно в том глазу, что казался моложе.
— Кораблей? — переспросил Гавалон.
Гицилла кивнула.
— Я видела их в моих снах, — сказала она, — но особенно четко последней ночью. Нимиан говорил о них — он сказал, что они приближаются.
— Это имперские корабли? — спросил один из рабов-колдунов — кажется, это был Малдайак.
— Не обязательно, — ответил Гавалон. — У истинного бога есть и свои космические флоты, как и у других богов, которые враждебны Империуму. Есть в космосе и другие расы, способные летать среди звезд: эльдары, тираниды, тау… Их имена для меня мало что значат, но они были открыты мне в видениях, так что я кое-что знаю о войне, в которой принимаю участие. Что Сосуд сказал о кораблях?
— Сначала он сказал, что приведет их, — ответила Гицилла. — А потом сказал, что они приближаются. Он казался при этом довольным.
— Приведет их? — задумчиво повторил Гавалон. — И казался при этом довольным…
— Варп-шторм отступает, — сказал другой раб-колдун, вероятно, это был Абдалкури. — Если корабли Изменяющего Пути смогут прийти нам на помощь…
— Мы уничтожим Империум раз и навсегда, — закончил фразу его разноцветный спутник.
— Империум слишком велик, чтобы быть уничтоженным, — поправил его Гавалон. — Тот крошечный его осколок, что оказался затерян здесь на две сотни лет, всегда был лишь ничтожной песчинкой — и да, его-то можно уничтожить. Если варп-шторм отступит, в космосе могут собраться силы, достаточные для завоевания пяти или даже пятидесяти миров — миров, полных людей и магии, и кто знает, сколько в них может обитать потомков затерявшихся имперских исследователей? Эта фаза большой игры, возможно, развернется в куда большем масштабе, чем я представлял… но поэтому тем более важно, чтобы Сатораэль подчинялся мне и следовал моим указаниям.
— Несомненно, — сказал Абдалкури.
— Абсолютно, — сказал Малдайак.
Дафану показалось, что их голоса звучат несколько неискренне. Рабы-колдуны, как предположил он, всецело служили целям и средствам Гавалона. Они были лишь его покорными слугами и более ничем. Но что бы ни содержал в себе этот так называемый Сосуд, это было нечто куда большее: нечто, несравненно большее, чем они, большее, чем даже сам Гавалон Великий. Дафан понял, что эти два порабощенных волшебника не будут так уж недовольны, если по какому-то капризу судьбы Гавалон окажется низведен до такого же унизительного положения, что и они, даже если при этом их собственное положение станет еще более низким.
«Но мы все — лишь рабы истинного бога», напомнил себе Дафан, или, возможно, эта мысль тоже была не вполне его собственная. «Он — Божественный Комбинатор, и он решает, какое место уготовано каждому из нас в его планах. Возможно, мы все предназначены ему в жертву».
И снова ему хотелось бы, чтобы патер Салтана успел рассказать ему больше о тайнах религии и ритуалах его народа.
— Полагаю, нам придется подождать, — неохотно заключил Гавалон. — У вас случайно нет здесь еды, пригодной для людей?
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:25 | Сообщение # 70



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Только то, что мы забрали из имперского грузовика, — неохотно призналась Гицилла.
Дафан знал, ее нежелание объяснялось тем, что она отлично понимала, насколько трудно будет добыть еще еды в следующие несколько дней.
— Хорошо, — сказал Гавалон. — Мы поедим и будем надеяться, что голод Сосуда может быть утолен столь же легко, как и наш.
У Дафана и Гициллы не осталось выбора кроме как предоставить свои рюкзаки в распоряжение Гавалона, и наблюдать, как колдун и его рабы расправились с большей частью их припасов.
Утолив собственный голод, Дафан на непослушных ногах вышел на огороженный участок перед домом, собираясь напоить лошадей и как следует размять ноги.
Гицилла вышла за ним и стояла рядом, пока он ухаживал за лошадями. Она осматривалась вокруг, глядя на растения, буйно разросшиеся вокруг дома. Это было впечатляющее зрелище. Самые быстрорастущие лианы уже обвили стены дома почти наполовину, а колючие кусты по обеим сторонам низкой изгороди сделали ее куда более серьезной преградой, чем до того. Крыша, которая казалась теперь более высокой, заросла паразитическими мхами.
— Что будет с нами, как ты думаешь? — спросил Дафан, подойдя к ней.
— Я не знаю, — ответила Гицилла. — Моя голова говорит мне, что чем ближе мы будем к Нимиану, тем в большей безопасности мы окажемся, когда начнется настоящий бой, но мои ноги хотят быть как можно дальше от боя — и от Нимиана.
— Ты нужна им, потому что ты Сновидица, — сказал Дафан. — Но какая польза от меня, разве что служить мальчиком на посылках? У меня теперь нет даже того волшебного пальца.
— Это неважно, — сказала она. — Теперь мы принадлежим Гавалону, и он будет использовать нас по своему усмотрению. Если он нас отпустит, то нас будет использовать Нимиан — Сатораэль. Кажется, Гавалон думает, что это существо здесь, чтобы служить ему, но вряд ли оно будет кому-то служить. Думаю, оно здесь ради каких-то своих целей — и мы с тобой оказались вовлечены в эти цели, случайно или нет.
— Если Нимиан может по своему капризу распоряжаться даже Гавалоном Великим, — прошептал Дафан, сам изумленный своей способностью вообще обсуждать такие вещи, тем более, говорить о них спокойно, — то мы с тобой можем оказаться в очень опасной ситуации.
— Мы уже в ней оказались, — напомнила Гицилла. — Но нас бы здесь вообще не было, если бы Нимиан не появился и не помешал имперским солдатам сделать то, что они собирались. Мы должны каждую прожитую минуту считать чистой удачей, независимо от того, что может принести будущее. Если нам суждено умереть этой ночью, мы все-таки сумели прожить на один день больше, не так ли?
— Ты это имела в виду, когда говорила Нимиану, что «когда» не менее важно, чем «как», — прошептал Дафан. — И, конечно, ты права. Но нам придется нелегко, да?
— Я не знаю, — сказала Гицилла, едва заметно пожав плечами, но ее голос больше не звучал как ее собственный. — Может быть, это будет легче, чем мы думаем, если только мы научимся смотреть на это с правильной точки зрения. Если разобраться, когда ты все равно должен гореть, уж лучше гореть ярко.
Сейчас Гицилла казалась гораздо выше, чем тогда, когда вышла из дома, ее глаза снова ярко сияли.
Гицилла была по-прежнему красива, но Дафан боялся, что ее красоте не суждено сохраниться надолго. Видя, что занятия магией сделали с Малдайаком и Абдалкури, не говоря уже о самом Гавалоне Великом, Дафан думал, что едва ли она с возрастом сохранит красоту так же, как женщины, которые не были Сновидицами Мудрости.
— Я боюсь, — признался Дафан. — Если бы я был уверен, что эта яркая лошадь будет слушаться меня, то, наверное, не удержался бы от того, чтобы ускакать как можно дальше. Но это лошадь Гавалона, и пока я езжу на ней, наверное, я тоже принадлежу Гавалону.
Солнце уже заходило, день, как казалось Дафану, промелькнул очень быстро, и солнечный диск вот-вот должен был исчезнуть с неба. Гицилла оглянулась, вероятно, надеясь увидеть гиганта, которым, по ее словам, стал Нимиан, но на равнине не было заметно никаких признаков движения.
Дафан посмотрел в небо, на котором уже появилась первая луна, и на востоке робко замерцали несколько звезд. Он пытался оценить могущество той силы, которая могла двигать звезды — Гавалон называл ее варп-штормом — но глаза простого смертного человека не могли справиться с этой задачей.
— Какие бы корабли ни спустились с неба, для нас это не значит ничего хорошего, да? — спросил он. — Кому бы они ни служили, они принесут с собой лишь разрушение.
— Возможно, — сказала Гицилла. — Но у Империума есть лишь огневая мощь. У нас же есть кое-что лучше.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:25 | Сообщение # 71



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Лучше? — спросил Дафан, думая, почему же он единственный, кто не растет под влиянием Нимиана. — Или хуже?
— Конечно лучше, — убежденно ответила Гицилла. — Мы здесь жертвы. Мы заслуживаем помощи, и будем благодарны за любую помощь, которую сможем получить, какой бы пугающей на вид она ни казалась.
— Полагаю, мы должны делать то, что должны, и надеяться, что все будет хорошо, — согласился Дафан, — независимо от того, насколько страшным все кажется сейчас. Ведь Нимиан становится не только больше, но и… страшнее?
— Видел бы ты, как он рвал на куски этих птиц, — сказала Гицилла, содрогнувшись, казалось, не столько от страха, сколько от удовольствия. — Он съел уже раз в десять больше своего веса с тех пор, как мы встретили его. Я не слишком хорошо знаю, на что способна имперская огневая мощь, но уже начинаю представлять, на что может быть способен Нимиан, когда полностью вырастет.
Сейчас, когда солнце заходило, глаза Гициллы сияли еще более ярко, и Дафан почувствовал, что она снова ускользает в то странное состояние, которое он так и не мог понять, не говоря уже о том, чтобы разделить его с нею. Сейчас ее слова звучали пророчески; она росла внутренне так же, как и внешне, с того момента, как Нимиан ворвался в их жизнь.
— Сможем ли мы пройти через это и уцелеть? — спросил Дафан, надеясь, что он сейчас говорит с кем-то, способным дать более точный ответ, чем деревенская девушка.
— Это неважно, — сказала она. — Важно лишь, какой вклад мы сумеем внести. Мы должны максимально использовать каждую драгоценную секунду и ни о чем не жалеть.
Дафан подумал, что ей сейчас легко говорить, ведь она больше не была той Гициллой, которую он знал всю свою недолгую жизнь.
Сам же он все еще отчаянно хотел жить, и эта жажда жизни была далеко не утолена.

Глава 16
— Я ПРОСТО не могу подобраться к нему, ваше превосходительство, — смущенно доложил Керфоро. — После того покушения телохранители Баалберита стали еще более бдительны, чем обычно, и сам факт того, что каждый инквизитор в Состенуто убежден, будто контакт с Имперским Флотом непременно состоится, вызвал настоящий взрыв религиозности.
Шпион потел и неловко переминался — вполне понятно, учитывая, что Орлок Мелькарт решил встретиться с ним в застенках главной тюрьмы Состенуто.
Обстановка в помещении не была чрезмерно угрожающей, ее можно было даже назвать торжественной, но большую часть времени эта комната выполняла функции гауптвахты, и находилась лишь в нескольких десятках шагов от бесконечно более неприятных помещений, обитателям которых редко удавалось выйти оттуда живыми.
Накануне массовых казней в тюрьме всегда устраивали праздничный прием, на котором Мелькарт оказывал небольшие милости членам своего внутреннего круга и хорошо проявившим себя слугам, но губернатор редко развлекался с заключенными, неважно, насколько симпатичными они могли быть. Он предпочитал рассматривать такие вечеринки как еще одну возможность извлечь выгоду. Тем более, Мелькарт был убежден, что туземные женщины обязаны своей красотой, какова бы она ни была, порче Хаоса, и поэтому они очень опасны для честных мужчин, даже в том случае — возможно, особенно в том случае — если этим женщинам предстоит быть повешенными или сожженными наутро.
— Взрыв религиозности? — повторил Мелькарт, усмехнувшись. — Как-то не очень себе это представляю.
— Тогда, вероятно, вы не знаете, какой властью обладает Верховный Инквизитор Баалберит над своими людьми, ваше превосходительство, — сказал Керфоро. — Мы с вами склонны считать, что видения накачанного наркотиками псайкера бессмысленны, и не тревожимся по поводу того, что контакт с Империумом может быть восстановлен, но агенты Инквизиции считают иначе. Им не терпится вернуться под власть Империума, «в объятия возлюбленного Императора». Эта возможность заставила каждого из них обратиться к своей совести и укрепить ослабленную веру новым всплеском благочестия. Они абсолютно искренни в своей вере, сир, и эта искренность не знает компромиссов. Что не слишком благоприятно для… дипломатии.
Конечно, Керфоро не считал себя всего лишь шпионом или тем более наемным убийцей. Он предпочитал думать о себе как о дипломате.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:26 | Сообщение # 72



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Это неудобно, — согласился Мелькарт, задумчиво закусив нижнюю губу. — И, я полагаю, нам следует рассмотреть возможность того, что псайкер действительно может вскоре установить контакт с имперским кораблем. Мы должны быть готовы к этому, просто на всякий случай. Если состоится еще одна высадка… Что ж, если Баалберит намерен проявить себя как лояльный и способный инквизитор, я должен произвести впечатление лояльного и способного губернатора. Это не должно стать особой проблемой, учитывая тот факт, что я начал священную войну против еретиков Гульзакандры. Победоносную священную войну, которую генерал Фульбра уже выигрывает — слава Императору Великолепному!
Керфоро все еще потел и дергался. Ему явно не давало покоя что-то еще, кроме его очевидной неспособности организовать убийство.
— Что еще? — спросил Мелькарт.
— Э, ну, сир, — замялся шпион. — Просто мои люди… ваши скромные слуги… держат руку на пульсе народных слухов… и, хотя они делают все возможное, чтобы держать распространение слухов под контролем, иногда нельзя ничего поделать с тем, что появляются другие слухи, и…
— Ох, ну говори уже! — нетерпеливо прорычал Мелькарт.
— Ваше превосходительство, появился слух, что…как бы это сказать?… что вы поддерживаете генерала Фульбру не столь решительно, как могли бы. Простолюдины в своей глупости и невежестве, кажется, думают, что Баалберит более усерден в поддержке его дела, чем вы. На улицах ходят слухи, что вы отказались послать генералу самолет, о котором он просил, несмотря на тот факт, что самолет готов взлететь в любой момент — слухи, которые мои люди, конечно же, пытались пресечь, но, увы, безуспешно. И это все было бы не настолько плохо, если бы в народ как-то не просочились новости, что одна из операций генерала закончилась неудачно, и был потерян целый взвод… и эти два слуха сразу же оказались связаны в сознании толпы, как это обычно бывает, так, что это невозможно было исправить… или остановить.
Мелькарт внимательно обдумал эту информацию. Все это не имело бы значения, если бы Керфоро выполнил порученную ему работу должным образом. Если бы от псайкера удалось избавиться, или если бы Баалберит был ранен при покушении, на улицах просто не осталось бы места для каких-то других слухов. Никак не предполагалось, что чернь что-то знает о степени готовности самолета, и уж точно народ не должен был знать о провале операции «Зонд», но если кто-то, знавший об этом, имел какие-то мотивы обнародовать эти новости, их никак невозможно было сохранить в тайне. И похоже, у кое-кого такие мотивы были. Раган Баалберит, видимо, уже готовится к второй высадке имперских сил на Сигматус, и частью этой подготовки является подрыв репутации и положения губернатора.
— Вероятно, я водил его на этот балкон слишком часто, — проворчал Мелькарт. — Не стоило слишком уж демонстрировать, как я ненавижу и презираю его, но я просто не мог удержаться. Впрочем, это не беда. Можно предпринять эффектный ответный ход, если будем действовать быстро. Я всегда намеревался забрать самолет себе, когда придет время. И произошедшие события означают, что время пришло даже скорее, чем я ожидал. Отправляйся на аэродром как можно быстрее, и скажи техномагистру Солдрону, что я приказываю к рассвету привести самолет в готовность к вылету.
— Вы посылаете самолет в Гульзакандру, сир? — спросил Керфоро, не в силах скрыть свое изумление. — Вы передаете его в распоряжение Фульбры?
— Нет, — терпеливо сказал Мелькарт. — Я полечу на нем в Гульзакандру и оставлю его в своем распоряжении. Я намереваюсь стать героем войны. Если повезет, сражение будет выиграно еще до того, как мы туда прилетим, но даже если нет… самолет — оригинального имперского образца. Это лучший из имперских оригиналов, сохранившихся у нас, и его старательно поддерживают в исправном состоянии. Мы на нем будем вполне в безопасности.
— Мы? — испуганно повторил Керфоро.
— О, не ты, — ответил Мелькарт, у которого столь очевидная трусость вызвала отвращение. — Я возьму Форха и лучших дворцовых телохранителей.
Керфоро все еще смотрел на него в изумлении. Тишину нарушил долгий протяжный крик боли, лишь слегка заглушенный толстыми стенами тюрьмы. Кто-то явно развлекался. Мелькарт улыбнулся, но в его улыбке не было веселья. В отличие от Рагана Баалберита Керфоро не боялся высоты, но было что-то в самой идее полета — даже на лучшем образце оригинальной имперской техники — что приводило его в ужас. Мелькарт летал на самолете четыре раза, каждый полет занимал меньше часа, но боялся он только в первый раз и то лишь немного. Ему нравилось летать. Каким бы правителем он был, если бы ему это не нравилось?
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:26 | Сообщение # 73



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Мой дед рассказывал мне истории о скиммерах, — сказал Керфоро, пытаясь говорить весело и беспечно. — Но это были легенды, которые он слышал от своего деда, легенды о лучших воинах Императора. Ваш самолет не боевая машина — это просто транспортное средство. Вы уверены, что он выдержит двенадцатичасовой перелет, ваше превосходительство? Вы уверены, что будет безопасно лететь на нем в зону военных действий?
— Стрелять во врага я предоставлю солдатам Фульбры, — устало сказал Мелькарт. — Смысл в том, что я лично прилечу, чтобы поддержать генерала. Я так заинтересован в его победе, что решил взять под личную ответственность выяснение обстоятельств провала операции «Зонд». В конце концов, я именно такой губернатор, в поддержке которого генералы могут быть уверены. Я — губернатор, который заслуживает верности всех своих подданных.
— Но если вы не сможете выяснить, что случилось с пропавшими грузовиками, сир? — произнес шпион в явном недоумении.
— Какая разница, что случилось с грузовиками? — отмахнулся Мелькарт. — Смысл в том, что все в Состенуто увидят, как я лечу на помощь генералу Фульбре. Мы сделаем над городом два круга, чтобы уж точно все увидели. Одного зрелища самолета будет достаточно, чтобы ввергнуть большинство из них в благоговейный трепет. Новость о том, что я на борту, мгновенно пресечет все злонамеренные слухи, распространяемые агентами Баалберита. Когда я улечу — и когда генерал Фульбра вступит в решительное сражение с еретиками Гульзакандры — всякие подробности уже ни для кого не будут важны. Я вернусь с известиями о нашей великой победе, о которой я объявлю лично с моего балкона… и этот триумф послужит моим целям, как в том случае, если произойдет чудо, и Имперский Флот установит контакт с нами, так и в случае, если мы будем предоставлены сами себе и сами станем вершить свою историю. Это великолепно. Почему ты еще сидишь здесь? Почему не идешь на аэродром?
Керфоро вскочил со стула, его лицо неожиданно прояснилось, когда он вспомнил, что ему отдан приказ — и, как минимум временно, не грозит гнев его повелителя. Он поспешно выбежал из комнаты.
«Жаль, что шпион не застанет самое интересное на вечеринке», подумал Мелькарт. Впрочем, похоже, он сейчас не очень в настроении развлекаться. Самому губернатору тоже сейчас было не до развлечений, когда назревали такие важные события.
Когда Керфоро ушел, Мелькарт приказал одному из охранников разыскать губернаторского водителя — пусть прекращает развлекаться и подгонит машину к запасному выходу из тюрьмы. Если охранник и был удивлен, то никак этого не проявил.
Готовясь уезжать, губернатор все сильнее ощущал радостное волнение.
«Я слишком долго составлял планы и слишком много поручал другим», подумал он. «Я уже забыл, как это приятно — быть человеком действия. Но раньше я всегда был человеком действия, пока не слишком увяз в политике. Следовало запланировать эту экспедицию с самого начала. Это именно то, что мне нужно».
Спеша по коридорам тюрьмы, он услышал новый хор воплей, вырывавшихся из глоток заключенных, подвергаемых пыткам. Это была музыка для его ушей. Он ощутил приятное чувство удовлетворения при мысли о развлечениях, которым будут предаваться его самые верные сторонники этой долгой ночью, и о том, что это поощрение еще больше укрепит их верность. Впрочем, он был рад, что у него сейчас были более важные дела. Пытки заключенных, неважно насколько изобретательные, были слишком легким занятием, чтобы считаться интересным развлечением, особенно для человека действия.
Он приказал водителю ехать в Имперский дворец, чтобы собрать вещи, взять с собой телохранителей и организовать эскорт мотоциклистов, но долго задерживаться там не стал. Уже через час его машина снова мчалась по ночным улицам, ее сопровождала еще одна машина эскорта и шесть мотоциклистов. Мелькарт сидел на заднем сиденье рядом с начальником своих телохранителей Торольдом.
Путь по улицам города был не таким гладким, как мог бы быть. Имперские колонисты, высадившиеся в Калазендре, значительно улучшили дороги Состенуто еще в первые годы их жизни здесь, но впоследствии ремонт дорог был оставлен на туземцев, тогда как имперские инженеры были заняты, участвуя в новых завоеваниях. Центральные улицы города были еще в хорошем состоянии, но, насколько помнил Мелькарт, чем дальше районы были от центра, тем хуже в них были дороги.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:27 | Сообщение # 74



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


«То же самое и со зданиями», подумал Мелькарт, глядя на витрины магазинов и фабрики. В этом районе не строилось ничего нового уже больше ста лет, потому что все знали, что новые здания гораздо хуже — как по конструкции, так и по качеству — чем те, которые построили невольные колонисты. Хотя были построены заводы, чтобы производить копии машин, которые привезли с собой имперские исследователи, эти копии всегда были плохими, а копии копий — еще хуже.
Люди Баалберита верили — или притворялись, что верили — что постоянное ухудшение качества техники происходило в основном из-за того, что техножрецы двести лет назад безупречно читали молитвы и проводили ритуалы, а современные техножрецы так и не смогли достигнуть этой безупречности, но Мелькарт относился к этому скептически. Он был склонен больше винить плохое качество местного сырья, чем недостаточную квалификацию техножрецов. Не то, чтобы это было особенно важно; какова бы ни была причина, несомненным был факт, что потомки колонистов не могли предотвратить медленное, но неуклонное ухудшение их уровня жизни и материальных благ.
В настоящее время грань, отделявшая образ жизни большинства так называемых имперцев от образа жизни богатых горожан туземного происхождения, стала воистину очень тонка. Империум все еще сохранял монополию на автомобильный транспорт, но машин на дорогах Состенуто было так мало, что это было весьма несущественным различием для всех, кроме штаба губернатора и армии.
Мелькарт смотрел из окна машины на улицы, по которым проезжал, пытаясь изо всех сил гордиться своей столицей, но это было не так легко, как ему хотелось бы. Сейчас машина уже проехала центр города, где имперские колонисты строили здания в соответствии с присущим им чувством благородного величия, и по обочинам дороги стояли дома, которые туземцы строили для себя, используя камень, цемент и дерево в беспорядочных сочетаниях. Улицы были освещены — если были освещены вообще — дымящими масляными фонарями, а люди, ходившие по ним — в таком городе, как Состенуто, улицы всегда были полны людей, даже ночью — эти люди в основном были бедными, уродливыми, пьяными и скверно одетыми.
Днем туземцы больше пытались подражать манерам имперцев, изо всех сил притворяясь, что они тоже могут быть добродетельными, дисциплинированными и верными великой идее порядка и цивилизации, но по ночам вековая привычка к лени и распущенности брала свое. Им следовало быть куда более благодарными за те усилия, которые предпринял Империум, чтобы спасти столь многих из них от жестокой тирании повелителей шабашей, которые были их первоначальными правителями, но Мелькарт полагал, что многие туземцы втайне тоскуют о старых доимперских временах, абсолютно забыв, какой зверски жестокой, опасной и полной скверны и деградации была жизнь их предков.
Насколько Мелькарт знал, в Состенуто больше не осталось действующих культов или шабашей, но в одном он был полностью согласен с Баалберитом — что скверна Хаоса хитра, коварна и трудноуловима. Люди, которые оборачивались, глядя на проезжающий мимо автомобиль со смесью враждебности и любопытства в хищных глазах, были жертвами очень дурной наследственности. Неважно, насколько старательно они пытались, они так и не смогли стать убедительными примерами нравственности и благочестия. И как бы часто Инквизиция ни проводила чистки, народ так и не стал полностью чистым, и, похоже, никогда не станет.
Когда будет очищена Гульзакандра, самый обильный источник мировой скверны иссякнет, но Мелькарт знал, что как бы тщательно ни была проведена чистка, она не положит конец вечной войне. Всегда будет необходимость в таких организациях как Инквизиция и в таких людях как Раган Баалберит — разумеется, подчиняющихся более разумным людям. Ведь необходимо поддерживать и повседневную жизнь государства, и задачи управления слишком обширны и сложны, чтобы доверить их идейным фанатикам.
Мелькарт внезапно вздрогнул, когда камень, брошенный из темного переулка, ударил в окно, в которое он смотрел. Телохранитель, сидевший рядом с ним, вскочил, но вскоре сел обратно на сиденье, увидев, как один из мотоциклистов эскорта свернул в переулок, чтобы убедиться, что серьезной угрозы нет.
Через секунду мотоциклист вернулся. Мелькарт через заднее стекло увидел, как он просигналил своим спутникам, что все в порядке.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:27 | Сообщение # 75



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Автомобилю не было нанесено серьезных повреждений, но это оскорбление наполнило Мелькарта внезапной яростью. Вероятно, камень бросил непослушный ребенок, без всяких мотивов кроме простого хулиганства, но этот признак неуважения казался еще более ужасным, чем неблагодарность. Эти жалкие туземцы не представляют, сколь многим они обязаны Империуму? Они не понимают, насколько обогатили имперские колонисты их убогую культуру, не говоря уже о просвещении, которое коренным образом изменило ход событий в борьбе с ужасной скверной Хаоса? Как могут они не признавать очевидное превосходство имперцев в поведении и нравственности? Неужели они настолько глупы, чтобы снова желать власти повелителей шабашей, которые не только приносили их в жертву своим нечестивым богам, но и всячески приветствовали их постепенное превращение в безумных чудовищных мутантов?
— Возможно, Баалберит частично прав, — прошептал губернатор, ощущая необычный момент великодушия, продолжая смотреть в заднее окно. — Единственное, за что стоит сражаться — имперские идеалы, и это было бы куда легче, если бы мы не были отрезаны от наших братьев, путешествующих среди звезд. Если бы только Баалберит мог понять, что я — лучшее олицетворение этих идеалов в нашем мире, мы могли бы быть друзьями, а не соперниками!
— Ваше превосходительство? — произнес обычно молчаливый Торольд, на случай, если реплика губернатора была обращена к нему.
— Там что, третья машина, Торольд? — спросил Мелькарт, вдруг разглядев свет фар на дороге позади мотоциклиста, который временно отделился от эскорта. — Я думал, Форх посадил других охранников в свою.
Телохранитель обернулся, устремив взгляд во мрак.
— Да, ваше превосходительство, — сказал он. — Похоже, это еще одна машина. Прикажете остановить ее?
— Пока не надо. Сначала выясним, кто в ней. Прикажи своему вокс-связисту впереди запросить, чья это машина.
Приказ был передан через стеклянную стенку, отделявшую заднюю часть салона губернаторской машины от передних сидений. Спустя несколько секунд пришел ответ.
— Это машина Верховного Инквизитора, ваше превосходительство, — доложил Торольд.
— Что? — Мелькарт был ошеломлен. — Куда он направляется?
Прошла еще минута, казавшаяся гораздо длиннее предыдущей, прежде чем пришел второй ответ — на этот раз прямо от вокс-связиста, сидевшего рядом с водителем.
— Он говорит, что едет помочь вам, ваше превосходительство, — доложил телохранитель. — Как только он услышал о вашем героическом предприятии, он решил, что необходимо гарантировать вам свою полную поддержку и разделить с вами опасность.
Мелькарт с неловкостью осознал, что его нижняя челюсть отвисла. Он захлопнул рот и, скрипнув зубами, стал обдумывать ситуацию.
На секунду он задумался, не мог ли Керфоро быть перевербован, но потом решил, что инквизитор, вероятно, узнал о его импровизированном плане благодаря бдительности собственных агентов. И должно быть, Баалберит отреагировал мгновенно, действуя столь же стремительно, как и сам Мелькарт. Понимая, какую игру затеял Мелькарт, и как решительно он действует, Баалберит отреагировал машинально — и очень опрометчиво.
«Он играет мне на руку!», — подумал Мелькарт. «Ускорить мой вылет было поистине гениальной мыслью!».
Мелькарт видел лишь преимущества в том, чтобы позволить Баалбериту «разделить опасность» воздушного путешествия — если, конечно, свита губернатора будет превосходить свиту инквизитора как минимум вдвое. Если после возвращения в Калазендру народу станет известно, что экспедиция губернатора понесла потери в Гульзакандре, разве это не продемонстрирует его храбрость и истинную степень его триумфа по возвращении? А какие торжественные похороны он устроит героически погибшему Верховному Инквизитору, чья жизнь оборвалась столь трагично…
— Сколько дополнительных мест останется на борту самолета после того, как погрузятся наши люди? — спросил Мелькарт у Торольда.
— Столько, сколько вы пожелаете, ваше превосходительство, — быстро ответил телохранитель, мгновенно сообразив, что задумал его шеф. — Мы можем рассчитывать, что техномагистр Солдрон установит такой лимит свободных мест, сколько вы предложите.
— Хорошо — передай ему приказ обеспечить, чтобы наши люди превосходили свиту Баалберита втрое. Скажи ему, пусть извиняется перед Баалберитом как угодно, но придумает достаточно важных причин, почему на борту не хватит места больше чем для пары его головорезов. Пусть он решит этот вопрос до того, как мы приедем.
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Брайан Крэйг Пешки Хаоса
Страница 5 из 9«123456789»
Поиск: