Поддержка
rusfox07
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 4 из 9«12345689»
Модератор форума: Терминатор 
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Брайан Крэйг Пешки Хаоса
Брайан Крэйг Пешки Хаоса
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:14 | Сообщение # 46



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Калазендранец был высоким и мускулистым, и мог бы оказать сопротивление даже в схватке со зверочеловеком, обладавшим бычьей силой, но не имел никаких шансов в бою с таким колдуном, благословленным столь многими мутациями, как Гавалон Великий. Гавалон вырвал правую руку солдата из сустава, после чего когтями разорвал его горло — удар получился такой силы, что сорвал все мясо с костей перед позвоночником. Гавалон задержался лишь, чтобы вырвать необычное оружие из конвульсивно сжатых пальцев мертвой руки, и, схватив свой трофей, побежал вперед.
Кусты вокруг уже трещали от огня и дымились, но новый глаз Гавалона не слезился. Дым щипал его так же сильно, как обычный глаз, но он позволял колдуну видеть и целиться в попадавшихся на его пути врагов. Гавалон застрелил одного, с восхищением, глядя, как форма и тело солдата вспыхнули от выстрела. Второй выстрелил в ответ, но он тоже был обманут иллюзией, защищавшей Гавалона, и клинок зверочеловека заставил его заплатить за эту ошибку. Третьего Гавалон застрелил сам, но колдун все еще нигде не мог обнаружить следов Сосуда.
Взревели моторы еще как минимум трех грузовиков, и их прожектора начали шарить во всех направлениях. Гавалон услышал жуткий ревущий вопль, который мог издать только один из его зверолюдей. Колдун бросился туда, предположив, что там идет самый жестокий бой и противник успел закрепиться лучше всего, но по-прежнему он нигде не видел обнаженного силуэта будущего демона.
Грузовики пришли в движение, казалось, они разъезжаются в нескольких разных направлениях. Один направился прямо на колдуна, и Гавалон вскинул оружие, приготовившись стрелять. Он был уверен, что один человек не может представлять для него смертельной угрозы, но двухтонный грузовик с пушкой в кузове — другое дело. Он мог бы броситься в сторону, укрывшись в зарослях цветущих растений высотой с него, и позволить грузовику проехать мимо, но тогда грузовик и солдаты на нем смогли бы уйти, а как минимум двум машинам это уже удалось. Поэтому Гавалон остался стоять и прицелился.
Прожектор грузовика почти сразу же осветил колдуна. Даже если бы машина не направлялась прямо на него, теперь ее водитель, наверное, все равно изменил бы курс, чтобы раздавить врага. К счастью, новый глаз Гавалона был куда менее чувствителен к ослепительно яркому сиянию прожектора, чем к тончайшим оттенкам звездного и лунного света, и колдун легко разглядел голову солдата в шлеме, поворачивавшего прожектор, и его товарища, наводившего большую пушку.
Гавалон сначала застрелил солдата у пушки, а потом того, что управлял прожектором. С мрачным удовлетворением он увидел, как их головы разлетелись — а затем обратил свое внимание на того, в чьем распоряжении сейчас было самое опасное оружие: водителя грузовика.
Машина летела прямо на него, расстояние сокращалось ярд за ярдом, и Гавалон выстрелил в третий раз.
К несчастью, ветровое стекло оказалось более устойчивым к воздействию оружия, стрелявшего лучами. Оно не раскололось, и не расплавилось — во всяком случае, плавилось оно недостаточно быстро. Гавалон знал, что вспышка выстрела должна ослепить водителя, но грузовик был так близко, что это уже не имело значения. Гавалону оставалась лишь доля секунды, чтобы увернуться.
Если бы он носил броню, то, вероятно, не смог бы этого сделать, но костюм, требовавшийся для ритуала вызова, был куда легче.
Бросившись в сторону, он едва успел убрать свои ноги из-под передних колес, не позволив грузовику их расплющить.
Грузовик промчался еще сорок или пятьдесят ярдов, и на секунду Гавалон подумал, что машина сейчас скроется в ночи — но вдруг взвизгнули тормоза, и грузовик начал резкий разворот. Колдун понял, что водитель еще не знает, что солдаты в кузове убиты; очевидно, водитель все еще считал, что управляет грозной боевой машиной, настоящей пушкой на колесах.
Гавалон встал, но не пытался спрятаться. Вместо этого он медленно выпрямился и огляделся в поисках новых угроз. Таковых не было, и криков вокруг тоже больше не было слышно.
Как только грузовик развернулся, водитель нажал на газ. Мотор хрипло взревел, грузовик содрогнулся, когда его массивные колеса врезались в густые заросли, но смяв их, машина с треском рванулась вперед.
Гавалон знал, что второй выстрел может поразить цель там, где не смог первый, потому что ветровое стекло уже было ослаблено — но он понимал, что и этот выстрел может быть неудачным, а боеприпасы не бесконечны. Держа трофейное ружье в левой руке, правой колдун достал из пояса дротик. Готовясь к ритуалу, он не стал брать с собой полное вооружение, но и никогда не оставался без достаточных средств самозащиты, и дротик был заряжен магической энергией, увеличивавшей силу его броска в сотню раз, если метнуть его правильно.
И Гавалон метнул его правильно.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:15 | Сообщение # 47



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Дротик пробил ветровое стекло, словно оно было сделано из паутины, и исчез в открытом рту испуганного водителя. Солдата резко отбросило на сиденье, когда наконечник дротика, пробив основание черепа и шейные позвонки, вонзился глубоко в стальную заднюю стенку кабины — но грузовик продолжал мчаться вперед. Руки мертвого водителя все еще сжимали руль, и грузовик катился прямо туда, где стоял Гавалон.
Гавалон выругался, проклиная необходимость прыгать снова, но больше ни на что времени не оставалось, и он прыгнул. На этот раз колесо проехало в шести дюймах от его ноги.
Грузовик въехал в густые заросли камышей, их хрупкие стебли хрустели, сминаясь под его тяжестью, но не могли замедлить его, и оглушительным всплеском машина свалилась в пруд.
Вода от удара плеснула во все стороны, и Гавалон машинально поднял руку, чтобы защитить глаза от облившей его волны брызг.
Раздался пронзительный вопль, но это был не крик человека, и не вой одного из тяжеловесных зверолюдей. Это был рев какого-то чудовищного обитателя пруда, глубоко возмущенного столь грубым вторжением в его обычно тихий дом.
После этого стало относительно тихо. Шум моторов других машин был уже едва слышен вдалеке. Если кто-то из калазендранских солдат и остался жив, то они не стреляли из своего оружия.
— Обыскать территорию, — приказал Гавалон зверочеловеку с головой яка, который помог ему встать на ноги. — Найти всех уцелевших солдат и убить их. Но прежде всего — найти Сосуда.
Он не сомневался, что зверолюди сделают все возможное, чтобы выполнить приказ, и, несомненно, сыграл важную роль в том, что оказалось операцией по зачистке, но когда наступил рассвет, он осознал ужасную истину.
Обнаженного тела Нимиана нигде не было найдено, ни живого, ни мертвого. Он просто исчез. Если только будущий Сатораэль не приобрел внезапно способность летать без всякого опыта и подготовки — должно быть, он на одном из грузовиков, сбежавших из боя и умчавшихся в ночь.
Гавалон был уверен, что скрыться смогли как минимум три грузовика, но не был уверен, что не больше — и не было никакой возможности определить, в каком направлении уехал тот грузовик, на котором оказался Нимиан. Как мог он вернуться к своей армии с новостью, что он потерял союзника, который должен был стать самым сильным их оружием против огневой мощи имперцев? Что значили несколько захваченных ружей по сравнению с потерей демона? Как сможет будущий демон обойтись без советов и мудрости Гавалона Великого?
Зверочеловек с головой яка хрюкнул, выражая искреннее беспокойство.
— Я в порядке, — успокоил его Гавалон. — На самом деле, насколько я понимаю, все в порядке.
Он пытался успокоить себя этими мыслями. Зачем демону нужна помощь смертного, когда с ним милость и благоволение великого бога? Весь этот план, строго говоря, был не его идеей, но замыслом самого Божественного Комбинатора — и кто такой Гавалон, чтобы судить, правильно ли этот план исполняется? Вероятно, он исполняется идеальным образом. Вероятно, тут вообще не стоит говорить о вероятностях. Разве могут боги стать жертвой случая?
Но он не убедил себя. Возможно, он не нужен будущему демону, но демон очень нужен Гавалону. Возможно, демон не нуждается в его советах, но Гавалон нуждается в том, чтобы дать их.
Охранник с головой яка снова хрюкнул, и его хором поддержали еще трое зверолюдей.
Зверолюди, казалось, был очень довольны оружием, которое они собрали с трупов калазендранцев — и имели на то все основания, так как ружей было более чем достаточно, чтобы хватило каждому зверочеловеку, а их собственные потери были ничтожны — всего лишь двое легко раненых.
«Если бы я знал как управлять одной из этих машин», думал Гавалон, глядя на три брошенных грузовика, которые, казалось, были вполне исправны, «я бы вернулся к своей армии с таким шиком, что все бы аплодировали моему триумфу».
Вслух же он сказал следующее:
— Нам нужно больше, чем оружие и боеприпасы. Нам нужно все снаряжение, которое они везли. Что не сможем забрать с собой, то спрячем в тайник, а потом пошлем отряд с вьючными лошадьми, чтобы забрать все. Когда все сделаете, можете поспать час или два, если управитесь быстро. Больше времени у нас не будет. Враг быстро приближается, надеясь атаковать нас до того, как мы успеем приготовиться. Мы тоже должны действовать быстро.
Зверолюди с энтузиазмом закивали и захрюкали, выражая согласие, как всегда, когда он говорил им о вещах, слишком сложных для их понимания.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:15 | Сообщение # 48



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Но когда зверолюди приступили к работе, Гавалон не мог не вернуться к прежним мыслям. Если боги не могли быть жертвами случая, тогда мир был бы куда более предсказуемым местом, чем он есть. Изрядная часть этой непредсказуемости могла быть следствием соперничества богов, но непредсказуемость обстоятельств не была лишь вопросом столкновения интересов. Будучи колдуном, обладая даром предвидения, Гавалон лучше, чем кто-либо знал, как непредсказуемы капризы случая, и насколько даже демоны могут быть уязвимы к причудам случайности.
Как человек, стремившийся сам стать демоном, если он будет храбро и успешно служить своему богу, Гавалон вполне понимал, насколько мало он знает о жизни и способностях демонов, но одно он знал точно: они могут существовать в реальном мире лишь недолгое время, прежде чем вернуться в то измерение, которое они называют домом.
Когда Сатораэль полностью превратится в демона, он — или правильнее будет сказать «оно»? — может обладать могуществом, достаточным для того, чтобы сокрушать континенты или погасить солнце, но он — или «оно» — получит это страшное могущество ненадолго, и, пользуясь им, демон лишь ускорит тот момент, когда он должен будет вернуться в родную стихию.
Без Гавалона Великого, способного направить его, как сможет демон понять, как наилучшим образом использовать эту ужасную мощь в интересах Гульзакандры?
Без руководящего участия Гавалона Великого разве не может возникнуть вероятность того, что демон использует свое могущество таким образом, что будет разрушена и Гульзакандра, а не только тот крошечный «Империум», который основали в Калазендре пришельцы, спустившиеся с неба?
Гавалон прикрыл рукой свой новый болевший глаз, защищая его от обжигающего света восходящего солнца.
Зрелище ладони его руки казалось странно успокаивающим, это была одна из немногих частей его тела, не подвергшихся значительным изменениям. Пальцы стали длиннее и толще, ногти на них теперь были куда больше похожи на когти, но ладонь пересекали те же самые линии: линии, в которых была начертана его судьба, если бы он только владел искусством их читать.
Увы, несмотря на все свои чудесные способности, его новый глаз таким свойством не обладал.
Даже Гавалон Великий, самый могущественный колдун из тех, что когда-либо ходили по земле Сигматуса за тысячу поколений, не мог прочитать, что начертал его бог-покровитель на хрупкой ткани его плоти.
Познать себя — не самая легкая для исполнения заповедь, даже в отношении тех аспектов себя, которые не подвергались непрерывной эволюции или произвольным изменениям.
— Но мы победим, — прошептал Гавалон, слишком тихо, чтобы могли услышать зверолюди. — Мы должны.

Глава 11
ДАФАН проснулся, вздрогнув, когда грузовик внезапно остановился. Двигатель фыркнул и заглох. К своему удивлению, Дафан понял, что солнце уже высоко над горизонтом, лишь немного слева от направления движения грузовика. Должно быть, прошло несколько часов, хотя Дафану казалось, что он спал лишь пару минут.
Гицилла тоже подняла голову и, повернувшись, посмотрела на него. Ее глаза уже не казались пугающими, и Дафан понял, что она больше не в трансе. Казалось, она была удивлена гораздо больше него. Что бы она ни помнила о том, как вела грузовик, эти воспоминания, вероятно, померкли, как обычно и происходило с видениями Сновидцев Мудрости, и она явно была изумлена присутствием в кабине мальчика с звериными ушами, который тоже начал просыпаться.
— Где мы? — спросила она.
— Не имею представления, — сказал Дафан. — Где-то далеко к западу от пруда, и, наверное, немного к югу. Я не знаю, в каком направлении находится Эльвенор. Мы оказались неизвестно где.
Гицилла повернулась к боковому окну, но из него немногое можно было разглядеть. Грузовик оказался в некоем лесу, хотя деревья в этом лесу были больше похожи на огромные красно-черные стебли кукурузы, покрытые бледно-желтыми листьями с серебристыми шипами. Подлесок вокруг был очень густым, но грузовик стоял на какой-то дороге — или, возможно, на звериной тропе, если здесь могли водиться животные величиной с локсодонта.
Гицилла обернулась.
— Кто он? — спросила она, имея в виду мальчика, протиравшего глаза. Когда он прыгнул в грузовик, его глаза казались даже более пугающими, чем глаза Гициллы, но сейчас они выглядели почти человеческими. Даже уши казались не такими заметными как раньше, а тело казалось еще более худым. Дафан подумал, не были ли те узоры на его обнаженном теле лишь игрой света.
— Наверное, он прятался в кустах у пруда, как и мы. Когда на солдат кто-то напал, и все вокруг начало гореть, он, наверное, испугался. Может быть, он видел, как солдаты поймали нас, и понял, что мы не враги.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:16 | Сообщение # 49



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Лишь сказав все это, Дафан понял, что можно легко получить более точный ответ.
— Кто же ты? — спросил он мальчика.
— Ты и ты, — ответил мальчик, казалось, удивленный самим фактом своего существования и способностью говорить.
— Откуда ты взялся? — спросил Дафан все еще надеясь сформулировать вопрос, на который может быть получен понятный ответ.
— Я голоден, — сказал мальчик, словно сделав жизненно важное открытие.
— Да, — сказал Дафан. — Я тоже. Но как твое имя?
— Нимиан, — ответил мальчик, взявшись за ручку двери. Как только он сумел открыть дверь, то сразу выскочил из кабины и нырнул в подлесок. Почти мгновенно он исчез из вида.
— Думаю, его зовут Нимиан, — сказал Дафан Гицилле, хотя знал, что она и сама вполне ясно это слышала.
Гицилла открыла дверь со своей стороны и осторожно выбралась из кабины. Выйдя, она полезла в кузов грузовика. Дафан тоже вышел и последовал за ней.
В кузове был мертвый солдат, лежавший на спине между орудийной установкой и бортом. Невозможно было сразу понять, от чего он умер. В его форме не было дыр от пуль, не было и крови, если не считать пару капель, вытекших из глаз, подобно кровавым слезам. Но от него уже несло зловонием, и это не было просто зловоние человеческих испражнений. Словно гниение уже давно разлагало его тело. Поднявшись в кузов, Дафан открыл один глаз мертвеца, но когда увидел, что там было, содрогнулся и отдернул руку.
— Магия, — напряженно сказал он. Потом он вспомнил, что Нимиан, наверное, Сновидец Мудрости и возможно, даже колдун. В первый раз Дафан подумал, не мог ли этот мальчик иметь прямое отношение к той страшной атаке, которой подверглись имперские солдаты. Если так, то он спас Дафана и Гициллу еще до того, как они спасли его — если это они спасли его.
— Неважно, что его убило, — сказала Гицилла. — Что в ящиках и канистрах?
Дафан осмотрел груз, сложенный перед пушкой.
— Много воды, — сказал он. — Есть еда, и, кажется, боеприпасы. Оружия нет, кроме этого монстра. Если грузовик остановился из-за того, что у него кончилось горючее, мы не сможем забрать его с собой… И если здесь и есть горючее, я не знаю, как оно должно выглядеть. Куда пропал этот мальчишка? Разве он не говорил, что голоден?
Нимиан снова появился, как по заказу. В одной руке он нес ящерицу в два фута длиной, а в другой — что-то, чему Дафан даже не мог дать название. Когда странный мальчик поднял правую руку высоко над головой, чтобы засунуть голову живой ящерицы себе в рот и проглотить ее извивающее тело дюйм за дюймом, Дафан смог разглядеть вторую тварь более подробно.
Она была похожа на огромную, чудовищно раздутую мокрицу с рогами и шипастым хвостом. Дафан и представить не мог, что такое существо может быть съедобным, независимо от того, ядовито оно или нет — но когда ящерица была проглочена, Нимиан приступил к поеданию этой твари вместе с панцирем, шипами и всем остальным. На этот раз он снизошел до того, чтобы откусывать и пережевывать — этот процесс был довольно шумным — но результат оказался тот же самый. Чудовищное членистоногое было полностью съедено.
— Ах, — сказал Нимиан удовлетворенно, как показалось Дафану.
— Здесь есть настоящая еда, — оцепенело сказал Дафан. Он нашел галеты, сушеные фрукты и солонину.
Нимиан, казалось, с презрением отказался от своей доли. Вместо этого он схватил мертвого солдата за ноги и стащил его с кузова, после чего быстро снял с мертвеца форму и ботинки.
На одну ужасную секунду Дафан подумал, что Нимиан собирается съесть труп, пожирая конечность за конечностью — но ему была нужна лишь одежда. Когда он оделся, форма не настолько плохо сидела на нем, как ожидал Дафан; казалось, Нимиан вырос, став выше и шире, с того момента, как запрыгнул в грузовик.
Гицилла открыла одну из канистр с водой и, напившись, передала ее Дафану. Когда Дафан утолил жажду, он передал канистру Нимиану, почти ожидая, что тот откажется — но Нимиан пил с неожиданной жадностью, выпив почти половину галлона за полминуты.
Опустив канистру, невероятный мальчик сказал:
— Все еще голоден, — и снова бросился в подлесок.
— Что же он такое? — спросил Дафан Гициллу.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:16 | Сообщение # 50



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Гицилла не спрашивала, почему Дафан говорит «что», а не «кто». Ее мучили те же страшные предчувствия, что и его. Возможно, она была бы напугана до ужаса — как и Дафан — если бы они уже не испытали столько ужасного, что потеряли способность испытывать более сильные эмоции.
— Я не знаю, — сказала она.
— Мутант? — предположил Дафан. — Я слышал, люди говорили…
Он замолчал. Когда речь шла о тайнах шабашей, он мог лишь краем уха услышать то, что не должен был слышать. Сейчас он был мужчиной, но всю свою жизнь до того он был мальчиком, которого взрослые не допускали в свои дела.
Гицилла, едва начавшая свое обучение, готовясь стать Сновидцем Мудрости, могла знать лишь немногим больше.
— Не думаю, что он обычный мутант, — сказала она. — Он нечто иное. Нечто большее. Неужели я действительно вела грузовик половину ночи и почти половину дня? Я даже не могу представить, как…
— Ты была за рулем, — сказал Дафан, осторожно выбирая слова. — Может быть, он знает, кто действительно вел машину. Хотел бы я взять себе те отличные ботинки до того, как он их взял — но, боюсь, мне пришлось бы отдать их ему. Кем бы он ни был, он не из тех, кому простые смертные вроде нас с тобой могут сказать «нет». Как думаешь, нам сейчас угрожает большая опасность?
— Думаю, не настолько большая, как в плену у солдат, — неуверенно сказала Гицилла. — Они бы застрелили тебя через пару минут. А меня бы застрелили через пару часов, или позже…
— Но он опасен.
— Думаю, да, — задумчиво сказала Гицилла. — Кем бы он ни был, он, несомненно, опасен. Но он на нашей стороне, разве нет? Его враги — наши враги, значит, наверное, он наш друг. Мы тоже должны поесть, пока можем.
Дафан понимал, что Гицилла права — права, вероятно, во всем. Он хотел бы сейчас быть способным мыслить ясно, но та эмоциональная перегрузка, из-за которой он утратил способность чувствовать страх, казалось, притупила и все остальные его чувства. Он ел механически, не чувствуя вкуса пищи, и мог лишь так же механически двигать руками, ко рту и обратно. Какую бы опасность не представлял Нимиан, сейчас Дафан о ней не думал; он не мог сейчас осмыслить ее, не говоря уже о том, чтобы продумать до конца.
Дафан и Гицилла закончили есть к тому времени, как снова появился Нимиан, на этот раз он не принес свою еду с собой. Или он понял, что его привычки в еде слишком пугают его спутников, и лучше предаваться им в одиночестве, или был слишком голоден, чтобы откладывать насыщение.
Трофейная форма теперь, казалось, сидела на нем еще лучше. Дафан подумал, что если мальчик действительно растет, то делает это с невероятной быстротой. Глаза и уши Нимиана сейчас казались еще более нечеловеческими, и на его руках появились волосы, там, где их раньше не было. Его зубы стали заметно острее, а на черепе начали расти гребни, уже заметные сквозь его блестящие волосы.
— Ты понимаешь меня, Нимиан? — спросила Гицилла. Она приходила в себя явно быстрее, чем Дафан.
Мальчик не ответил, но обратил на нее взгляд своих невероятных черных глаз.
— Я Гицилла, а это Дафан, — сказала она. — Мы убежали из нашей деревни, когда на нее напали. Нам пришлось бежать и от пруда — но теперь мы не знаем, куда бежать. Мы одни и потерялись. Нам нужна помощь.
Мальчик выслушал это, и, казалось, задумался — но видимо, он лишь сделал вид, что задумался, подняв руки ко лбу и на секунду закрыв глаза.
— Ты и ты, — сказал он. — Теперь мы. Все вместе. Расти вместе. Гореть вместе.
Гицилла секунду или две размышляла над этим ответом, затем пожала плечами, признав поражение. Она снова повернулась к Дафану.
— Это какая-то дорога, — сказала она, присев, чтобы ощупать землю. — Я чувствую следы от тележных колес. Ею нечасто пользовались, но все-таки это дорога — значит, она должна вести куда-то, возможно в Эльвенор или Мансип. Может быть, нам нужно только идти по ней, пока не дойдем до города — или, по крайней мере, деревни, или фермы.
Дафан посмотрел на огромные подобия кукурузных стеблей, росшие вдоль дороги, и подумал, не могут ли это быть какие-то сельскохозяйственные растения. Потом он решил, что это крайне маловероятно. Это были аборигенные растения, обладавшие малой питательной ценностью, даже если они не были ядовитыми. Деревенским детям иногда рассказывали истории о «лесах колдуновых трав», как о местах еще более опасных, чем «сады бога», но Дафан не мог себе представить, на что может быть похож такой лес. Может быть, это он и есть.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:16 | Сообщение # 51



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


А может быть, и нет.
— Пойдем, — внезапно сказал Нимиан, очевидно, закончив свои размышления. — Будет бой. Звезды неподвижны. Потом… ух! — он нерешительно замолчал.
— Ух, — повторил Дафан, обернувшись к Гицилле за объяснениями.
— Будет бой, и звезды встанут неподвижно, — сказала Гицилла, отчаянно пытаясь найти смысл в отрывистых фразах Нимиана. — Думаю, это плохо, если я поняла правильно.
— Плохо, — повторил Дафан, думая, что это объяснение звучит вполне правдоподобно, даже слишком.
— Было что-то в моем видении… — продолжала Гицилла, — Патер Салтана говорил, если звезды встанут неподвижно, новые враги могут обрушиться на нас с неба. Они уничтожат нас, и даже Гавалон Великий и другие повелители шабашей не смогут ничего сделать, чтобы нас спасти.
Нимиан, казалось, снова растерялся, пытаясь понять ее речь, но его лицо прояснилось, когда он услышал одно слово, явно значившее для него больше, чем остальные.
— Гавалон, — повторил он, усиленно закивав головой. — Потерял Гавалона. Был голоден слишком, спешил убежать… Потерял Гавалона. Найти его. Коснуться. Он должен роль свою сыграть.
— Если он знает Гавалона, — неуверенно произнес Дафан, — должно быть, он из его армии.
— Я не знаю, — ответила Гицилла, еще более неуверенно. — Если так, может быть, тогда мы должны помочь ему вернуться. Но мы не знаем, где сейчас Гавалон.
Утолив голод, Дафан почувствовал себя немного лучше. Но это «немного лучше» превратилось в «гораздо хуже», когда он обнаружил, что к нему опять вернулась способность испытывать страх. Он снова залез в кузов грузовика, намереваясь посмотреть, что можно унести с собой.
— Мы должны идти, — сказал он. — Так или иначе, мы должны идти. Зачем Империуму было вторгаться в Гульзакандру, убивать нас и разрушать все, что нам дорого? Что мы им сделали?
— Я не знаю, — был единственный ответ Гициллы.
Нимиан слушал, явно пытаясь понять сказанное. Казалось, он все больше развивается, как интеллектуально, так и физически.
— Империум, — произнес он, второй раз услышав слово, имевшее для него важное значение. — Люди друг с другом в войне, идет война всех против всех. Нет мира. И не может быть. Всегда война. Всегда игра.
— Это не игра, Нимиан, — заявил Дафан Нимиану — имперская форма на мальчике теперь сидела почти идеально и казалась почти такой же пугающей, как признаки нечеловечности на его лице. — Это по-настоящему. Людей убивают.
Нимиан улыбнулся. В первый раз Дафан видел, как он улыбается, и почему-то ему показалось, что этот мальчик улыбается первый раз в жизни.
— Все умирают, — сказал мальчик, словно поделившись некоей скрытой истиной. — Важно лишь как.
— Это не так, — вмешалась Гицилла, тоже начавшая собирать припасы, чтобы нести с собой. — Все умирают, но важно не только как, но и когда — и еще важнее, что оставят умершие после себя. Опыт, традицию, знание. Все умирают, но деревни живут дольше людей, а цивилизации могут жить вечно.
Гицилла повторяла то, чему учил ее патер Салтана, но ее голос начинал приобретать тот странный тембр.
Дафан подумал, что она тоже почувствовала себя лучше — но она больше не была тем человеком, который мог чувствовать себя лучше в том обычном смысле, который понимал Дафан.
Дафан так долго чувствовал себя спокойно в компании Гициллы, и казалось абсолютно нелепым, что теперь она кажется чужой — но это было так.
— Лишь тьма вечна, — ответил Нимиан Гицилле. — А люди умирают… деревни умирают, империи, цивилизации, вселенные… Прах к праху, пыль к пыли. Прах звезд, пыль звезд. В конце лишь тьма — но мы, пока горим, должны гореть. Увидим. Все увидим. Ты и ты…
Казалось, темные глаза Нимиана сияли внутренним светом, когда он произносил свою речь, но свет угас в бездонной пустоте, и в его разуме и сердце снова воцарилась некая растерянность.
— Я голоден, — снова прошептал он, после недолгого молчания. — Нужна еда.
Но на этот раз он не убежал в лес в поисках отвратительной добычи.
— Думаю, это все, что я смогу унести, — сказала Гицилла Дафану, показывая собранную сумку. В ней было достаточно еды и воды на несколько дней — и вдвое больше, если добавить припасы, собранные Дафаном. Если бы здесь было еще и огнестрельное оружие, которое можно унести, Дафан, конечно, взял бы его, но у мертвого солдата не было личного оружия.
— Этого хватит, — сказал Дафан. — Пойдем.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:17 | Сообщение # 52



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Нимиан не стал собирать припасы для себя и не проявлял намерения помогать Гицилле и Дафану, но они не возражали, чтобы он путешествовал налегке. Втроем они пошли по дороге, и грузовик вскоре скрылся из вида.
Лес не был слишком обширным — по крайней мере, в том направлении, в котором они шли. Всего через несколько сотен шагов растения, похожие на гигантские початки, сменились более разнообразной растительностью: травянистые луга, вроде тех, по которым они шли вчера, сменялись рощами остроконечных деревьев с серебристыми листьями.
Это было очень красиво, но Дафан сейчас был не в том настроении, чтобы любоваться красивыми видами. Казалось, нить, обвязавшаяся вокруг его сердца, затянулась еще туже. Он не мог найти слова, чтобы описать, что он чувствует. Как пленник, заключенный в собственном теле? Не совсем. Как будто его тело было уже не вполне его? Почти. Во всяком случае, он чувствовал себя странно. Очень, очень странно.
Когда трое путников вышли на открытую местность, они увидели группу птиц моу, бежавших по равнине. Птицы были похожи на огромных цыплят в восемь футов ростом, но их походка была куда более устойчивой, и бежали они очень быстро. Еще дальше Дафан увидел стадо газелей. Они были слишком далеко, чтобы присутствие людей угрожало им, и продолжали пастись.
Поблизости не было никаких признаков сельскохозяйственных растений или человеческого жилья, но Гицилла указала на тонкий столб дыма над горизонтом.
— Может быть, это дым очага, — сказала она.
— Если так, мы скоро увидим трубу, — заметил Дафан.
— Впереди не должно быть врагов, — сказала Гицилла не слишком уверенно. — Грузовики были авангардом, и сейчас, когда они рассеялись, вряд ли они будут так поспешно рваться вперед.
— Если это остатки сигнального огня, — с надеждой сказал Дафан, — может быть, мы убедим смотрителей зажечь его снова и пошлем сигнал армии Гавалона.
— Гавалону легче найти нас, чем нам — его, — ответила Гицилла. — У него есть Сновидцы Мудрости, и рабы-колдуны, и магия прорицания. Труднее будет добраться до нас — но в армии должны быть быстрые лошади или может быть, другие существа, еще быстрее.
Дафан не стал уточнять, каких существ она имеет в виду.
— Я голоден, — снова сказал Нимиан. — Нужна еда.
На этот раз он отлучился на охоту, но довольно быстро вернулся, из его рта торчал кусок змеиного хвоста.
— Я так голоден, — заявил Нимиан своим спутникам, словно оправдываясь. Казалось, он стал еще на два дюйма выше. Дафан больше не мог думать о нем как о мальчике. Сначала Нимиан был меньше ростом и более худым, чем Гицилла, но теперь он стал заметно крупнее их обоих.
— Все нормально, — сказал Дафан. — Ешь когда захочешь.
Гицилле он прошептал:
— Похоже, все, чему нас учили — насчет того, что местная пища не подходит для человека — к нему не относится. Он прекрасно себя чувствует, питаясь этой гадостью.
Пока Дафан говорил, Нимиан снова убежал, вероятно, опять на поиски еды.
— Это я заметила, — согласилась Гицилла. — Но местные хищники тоже не брезгуют чешуей, костями и панцирями. Чем был он ни был…
Внезапно она замолчала, словно догадавшись, чем он может быть.
— Продолжай, — произнес Дафан.
Гицилла не стала договаривать, и Дафан не мог даже предположить, о чем она, вероятно, подумала. И он попытался сам продолжить ее мысль.
«Чем бы он ни был», подумал Дафан, «видимо, мы должны быть благодарны, что он на нашей стороне». Эта мысль оказалась не столь утешительной, как он надеялся. После секундной заминки он задал Гицилле еще один вопрос:
— Как думаешь, насколько большим он сможет вырасти, если продолжит есть?
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:17 | Сообщение # 53



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Очень большим, — ответила Гицилла, в ее голосе явно слышался страх. — И он может… измениться и иным образом. Если сейчас он что-то вроде личинки, представь, на что может быть похожа бабочка, когда вылупится.
Дафану это показалось довольно странным сравнением, но Гицилла была Сновидцем Мудрости, и гораздо лучше умела чувствовать вероятности и делать выводы, чем обычные люди вроде него. Однако даже самые обычные люди могут иногда видеть необычные вероятности и делать зловещие выводы.
— Он — нечто поистине ужасное, да? — взволнованно сказал Дафан. — Нечто, о чем не должны знать дети?
Дафан уже задумывался, не были ли те истории, которые он слышал в детстве, лишь крошечной частью того, что взрослые держали в тайне. Какие ужасы могли таиться в мире, правду о котором от него скрывали?
Это заставило его подумать о матери и обо всем, что она пыталась скрыть от него, чтобы защитить его невинность — и впервые со всей жестокой ясностью он осознал тот факт, что его мать, возможно, уже мертва. Теперь он снова мог бояться, и ужас пронзил его сердце, как ледяное копье.
— Еще нет, — ответила на его вопрос Гицилла, подчеркнув слово «еще». Казалось, она не замечала его ужаса. — Но если он говорил правду о том, что должен гореть, нам следует быть очень осторожными, чтобы не оказаться в огне вместе с ним.

Глава 12
УБИЙЦА возник словно из ниоткуда. Раган Баалберит спускался по лестнице в фойе штаб-квартиры Адептус Терра Сигматуса — где, как предполагалось, было абсолютно безопасно — когда внизу лестницы неожиданно появился туземец и начал стрелять.
Возможно его попытка увенчалась бы успехом, если бы он не начал стрелять слишком рано, не успев как следует прицелиться, но, вероятно, у него просто не было возможности попрактиковаться в обращении с оружием. У аборигенов Калазендры не так уж и редко встречалось краденое огнестрельное оружие, но им не хватало навыков обращения с ним.
Тем не менее, убийца успел выстрелить четыре раза, прежде чем один из телохранителей Баалберита уложил его, и один выстрел попал в бедро другому телохранителю, который храбро исполнил свой долг, закрыв собой Верховного Инквизитора.
Когда Баалберит увидел, как неудачливый стрелок упал, первой мыслью инквизитора было то, что организация, заменявшая на Сигматусе Адептус Терра, все же как-то умела поддерживать благонадежность и дисциплину на должном уровне. Если бы его телохранители были менее преданы своему долгу, кто-то из них, несомненно, был бы подкуплен Орлоком Мелькартом, чтобы сделать грязную работу. При нынешнем же положении дел Мелькарту приходилось нанимать мелких уголовников из туземцев и подкупать поваров и уборщиков, чтобы эти «киллеры» смогли подобраться к цели.
Должно быть проведено расследование, хотя оно может занять много времени. Предатель в окружении должен быть выявлен и ликвидирован — разумеется, после тщательного допроса. Мелькарт слишком осторожен, чтобы оставить след, который может привести к нему, но необходимо дать наглядный пример. Конечно, есть вероятность, что убийцу послал не Мелькарт, и что этот туземец был просто местным анархистом, ненавидевшим все имперское, но Баалберит считал разумным предполагать худшее, пока не будут предъявлены доказательства обратного.
Пока слуги спешили помочь раненому и вызвать доктора, телохранитель, застреливший убийцу, присел рядом с умирающим, пытаясь выяснить, кто послал его. Убедившись, что ранение защищавшего его телохранителя не смертельно, Баалберит тоже спустился на нижнюю площадку лестницы. Он знал, что допрашивать умирающего стрелка бесполезно. Даже если неудачливый убийца сможет прожить достаточно долго, чтобы ответить — что вряд ли, судя по огромной дыре в его груди — он потратит эти последние секунды жизни, выражая ненависть к своим врагам. Скорее всего, этот туземец не имел ни малейшего представления о том, что он всего лишь пешка Мелькарта. Вероятно, он считал себя доблестным бойцом революции, трудившимся ради уничтожения Империума — и возможно, в последнем был прав.
Даже Баалберит весьма смутно представлял себе, сколько из подозреваемых подпольщиков-революционеров были на самом деле шпионами, и мог лишь предполагать, что агентов Мелькарта среди них больше, чем его людей. Однако он знал, что все революционное движение могло быть легко уничтожено за несколько дней, если бы это было в интересах имперского правительства. Один из немногих пунктов, в которых Верховный Инквизитор был полностью согласен с губернатором — что аккуратно управляемая оппозиция, которой легко манипулировать, куда более полезный политический инструмент, чем небольшая подпольная организация, действительно работающая в обстановке глубокой секретности.
— Он мертв, — доложил телохранитель. — Не сказал ни слова.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:18 | Сообщение # 54



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Есть у него что-нибудь? — спросил Баалберит, глядя, как телохранитель обыскивает карманы мертвеца. Инквизитор был уверен, что ответ окажется отрицательный. Так оно и было.
— Информация об успехе Ажао, наверное, просочилась, — предположил телохранитель. — Они знают, что если мы сможем установить контакт с Имперским флотом, все изменится, — он осторожно не стал уточнять, кто именно эти «они». — Прикажете удвоить охрану в апартаментах псайкера?
— Только если ты абсолютно уверен в новых людях, — сказал Баалберит. — Именно так — если абсолютно уверен. Там даже самые сильные души склонны к… тревоге. Служба там требует исключительно сильных нервов.
— Не вопрос. И я найду самого подходящего человека, чтобы заменить беднягу Макри. Желаете подождать, пока он прибудет сюда?
— Нет. У меня встреча с Мелькартом, — Баалберит встал и пошел к двери, за которой на улице ждал его автомобиль.
— Разумно ли это?
— Это необходимо. В любом случае, этот так называемый дворец сейчас, вероятно, самое безопасное место в Калазендре — Мелькарт не может допустить, чтобы там что-то со мной случилось. Он считает, что у него и так достаточно поддержки, чтобы быть единоличным правителем мира, но понимает, насколько непрочна может быть эта поддержка. Он не может допустить, чтобы распространялись слухи, что он больше заботится о своей личной славе, чем о безопасности имперских граждан.
— Слухи все равно распространяются, — сказал телохранитель, открыв дверь автомобиля перед инквизитором и оглядевшись вокруг в поисках возможных угроз — каковых обнаружено не было.
— Это прискорбно, — ответил Баалберит, когда телохранитель сел в машину, закрыв дверь, и водитель мог ехать. — Не думаю, что мы можем позволить себе раскол в наших рядах — так же, как и губернатор. Если мы не сможем восстановить контакт с Империумом, мы должны хотя бы выиграть эту войну в Гульзакандре — а если сможем, мы должны будем убедить настоящих техножрецов и инквизиторов, что нас стоит спасти. Нам необходимо обуздать Мелькарта и заставить его прислушаться к голосу разума.
— Значит, никаких ответных действий не будет? — спросил телохранитель.
— Мы даже не знаем наверняка, что это он, — устало сказал Баалберит. — У нас ведь и так хватает врагов, не правда ли? Туземцы ненавидят нас больше, чем гвардейцев губернатора и армию, потому что именно мы пытаемся искоренить их нечестивую религию. Они не понимают, в какого рода войне нам приходится сражаться.
До губернаторского дворца было недалеко. Можно было бы легко дойти пешком, но обычай требовал, чтобы повелители «Империума» не ходили по улицам пешком. Они были Истинными Людьми, гражданами галактики, невзирая на тот факт, что уже в течение семи поколений жили на этой планете в изоляции. Ходить пешком — для туземцев.
Когда лифт поднялся на этаж, где находились апартаменты Мелькарта, Баалберит понадеялся, что в этот раз не придется выходить на этот проклятый балкон. Он ненавидел, что Мелькарт так издевался над ним, или хотя бы знал о том, что у него есть эта слабость, над которой можно издеваться. Однажды, подумал он, Мелькарт, стоя на балконе, высунется слишком далеко через край и упадет — но не тогда, когда Верховный Инквизитор будет стоять рядом с ним или даже вообще находиться во дворце. Сейчас еще не время — но времена меняются, иногда весьма быстро, и если Дейр Ажао был прав, времена могут резко измениться к лучшему. Через неделю, возможно, если только варп-шторм утихнет достаточно надолго, на Сигматусе может появиться настоящий имперский губернатор — и значение верности и решительности Верховного Инквизитора получит, наконец, должное признание.
Орлок Мелькарт в этот раз был не на балконе. Он сидел за рабочим столом, принимая других посетителей: трех старших армейских офицеров и оператора станции вокс-связи, должно быть, доставившего новости с фронта. По выражению их лиц Баалберит понял, что новости были плохими.
— Что случилось? — спросил он.
— Операция «Зонд», — кратко ответил генерал-майор Форх.
Баалберит нахмурился. Операция «Зонд» была не его идеей, но оценка ее необходимости основывалась на сведениях, полученных его псайкерами. Видение, о котором шла речь, к сожалению, было слишком неясным, но оно показалось достаточным, чтобы подтвердить тактическую важность некоего полукруглого холма к западу от деревни Одиенн. Решение занять Одиенн и организовать в деревне временную базу было принято независимо, но так как это было частью плана Фульбры, желательность срочного занятия этой предположительно важной позиции казалась вполне ясной.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:19 | Сообщение # 55



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Должно быть, культисты уже заняли холм, — сказал полковник Балилла, — и люди Фульбры попали в засаду.
В его голосе явно слышалось обвинение. Военные, не понимавшие, как трудно иметь дело с псайкерами, никак не могли примириться с ограниченностью информации, которую мог получить Баалберит. Получив сведения о возможной тактической важности этого холма, люди Фульбры должны были учитывать вероятность засады.
— И на что они наткнулись? — агрессивно спросил Баалберит. — Полевая артиллерия? Штурмовые винтовки?
— Мы не знаем, — признался Форх. — Похоже, просто не осталось выживших. Что-то ужасное. Что-то чудовищное.
Он имел в виду колдовство, но не мог заставить себя произнести это слово.
— Даже если не осталось выживших, — произнес Баалберит, сохраняя презрительный тон, хотя он был наигранным, — у нас нет оснований предполагать, что случилось нечто необычное, не так ли?
— Это должно было быть нечто необычное, — мрачно возразил Форх. — Это были отличные солдаты — и хотя они пересекали пустыню налегке, но были вполне хорошо вооружены на случай любых чрезвычайных обстоятельств, которые только можно было предполагать.
— Даже если это действительно было что-то ужасное, — сказал Баалберит, — его применение дорого обойдется врагу. Пусть это была неудача, но мы должны продолжать наступление, невзирая ни на что. Сам факт, что мы сражаемся, чтобы уничтожить нечто настолько чудовищное, делает абсолютной необходимой эту войну — и победу в ней. Мы должны отправить на фронт самолет, чтобы Фульбра мог его использовать.
— Верховный Инквизитор прав, это неудача, — быстро вмешался Мелькарт. — Но не слишком серьезная. Мы потеряли несколько грузовиков и тридцать человек — но можем не сомневаться, что они не стали легкой добычей. Они должны были нанести ощутимый урон врагу. Это ослабляет позицию у Одиенн больше, чем мы ожидали, но эта позиция изначально была слабой, потому что туземцы успели отравить колодец. Наступательные операции на севере и юге продолжаются куда более успешно — наши потери незначительны, а потери противника уже исчисляются тысячами.
«Тысячами плохо вооруженных крестьян», подумал Баалберит. «Настоящий бой еще впереди».
— Но генерал Фульбра все еще запрашивает поддержку с воздуха? — упрямо спросил он. — Пункты дозаправки полностью готовы. Мы должны немедленно отправить самолет.
Мелькарт проигнорировал его слова, словно это было какое-то незначительное предположение.
— А какие новости у вас, Верховный Инквизитор? — спросил он, глядя прямо в глаза Баалбериту. Если он и знал о покушении на жизнь Верховного Инквизитора, то никак этого не проявил.
— Корабли Имперского Флота, несомненно, поблизости, — уверенно заявил Баалберит. — И им известно о ситуации на Сигматусе. Если варп-шторм утихнет…
— То есть вы утверждаете, что смогли отправить сообщение флоту? — уточнил Мелькарт. — И уже начали переговоры?
— Еще не совсем, — вынужден был признать Баалберит. — Единственное, чего мы смогли добиться — прослушать несколько важных сообщений между кораблями флота. Мы пытались установить телепатическую связь, но варп-шторм…
— Варп-шторм все еще создает помехи, и в любой момент может снова стать непроницаемым, — закончил за него Мелькарт. — Мы не можем позволить себе терять время, Верховный Инквизитор. Мы должны продолжать действовать по плану. Двести лет мы были изолированы от Империума, и не можем возлагать все наши надежды на возможность, что эта изоляция скоро закончится.
«Ты, конечно, не можешь», мысленно сказал Баалберит, «но я не думаю, что у нас есть какая-то альтернатива».
Вслух же он произнес:
— Но мы не можем и игнорировать эту возможность. Если варп-шторм продолжит затихать, командиры флота должны будут решить, стоит ли нам помогать или нет. Это будет серьезный риск, потому что неизвестно, когда активность варп-шторма снова может возрасти, и насколько сильным он может стать. Если они решат, что нам уже нельзя помочь — или что мы не заслуживаем помощи — тогда они могут принять решение об Экстерминатусе.
— Я просто поверить не могу! — резко сказал генерал-майор.
Баалберит понимал, что это действительно так. Форх буквально не мог поверить, что Империум — настоящий Империум, а не то слабое и искаженное его эхо, что было на Сигматусе — мог уничтожать целые миры, не делая различий между поклонниками Хаоса и теми, кто им противостоит.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:20 | Сообщение # 56



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Для таких людей как Форх Империум Человека был лишь смутным далеким воспоминанием, сохранившимся только в рассказах, оставшихся от пра-пра-прародителей, в которых вымысла было куда больше, чем правды. Форх думал о себе и о людях, себе подобных — к которым, вероятно, относил Иерия Фульбру и Орлока Мелькарта — как об Империуме, и считал само собой разумеющимся, что его понятия о власти и стратегии были общепринятыми. Ядро организаций, все еще носивших столь гордые названия как Инквизиция и Адептус Терра, было единственным местом на Сигматусе, где все еще сохранились истинные знания и истинная вера. Увы, извращенный разум Орлока Мелькарта, который предпочел бы, чтобы контакт с Истинным Империумом никогда не был восстановлен, был не слишком из ряда вон выходящим явлением в обществе, столь далеко сошедшем с пути праведности.
— Наша задача, — спокойно сказал Мелькарт, — всею нашей мощью противостоять силам врага. Чтобы добиться этого, мы должны выиграть войну, одержав победу быструю и окончательную. Полагаю, у вас еще какая-то информация об этом таинственном холме в пустошах? Наши люди погибли там.
Последнее, чего хотел Баалберит — позволить Мелькарту укрепить свое положение.
— Я сделаю все, что смогу, чтобы получить новые сведения, — пообещал он. — Но техножрецы и инквизиторы, сопровождающие генерала Фульбру, вероятно, имеют больше возможностей выполнить эту задачу, особенно если смогут поймать нескольких из тех, кого туземцы называют Сновидцами Мудрости. Если бы вы послали самолет…
— Если бы операция «Зонд» не завершилась таким провалом, — раздраженно произнес Форх (оказывая услугу Мелькарту, понимал он это или нет), — конечно, у нас было бы больше возможностей поймать одного-двух Сновидцев, не подвергая наших людей ненужному риску.
— Никто и не ожидал, что эта кампания окажется легкой прогулкой, — заметил Баалберит. — Как бы ни была раздута репутация этого Гавалона «Великого», он, вероятно, настолько же силен, насколько подл и отвратителен. Мы, люди благочестивые и добродетельные, не можем представить, на какие ужасы он способен — но мы служим Императору, хоть и заперты варп-штормом на этой оскверненной планете, и наше дело правое. Мы с самого начала ожидали потерь в этой кампании, и знали, что эти потери могут быть тяжелыми — поэтому мы ждали, пока наши войска не станут настолько сильны, что будут непобедимы. Мои люди сделают все, что в их силах, чтобы помочь в этом наступлении — но их настоящая работа начнется потом, когда мы должны будем искоренить все остатки хаосопоклонничества на континенте. Это будет долгая и тяжелая борьба — если, конечно, мы не получим подкреплений из Империума. И если мы получим эти подкрепления достаточно скоро, это весьма сократит ожидаемые потери войск генерала Фульбры. Ведь мы все этого хотим, не так ли? Более чем чего-либо, мы хотим сберечь жизни наших солдат и облегчить труд наших священников — и поэтому я буду продолжать пытаться установить контакт с флотом, и поэтому все, даже самые незначительные успехи в достижении этой цели достойны хвалы, и поэтому мы обязаны послать самолет в Гульзакандру незамедлительно.
Полковник Балилла кивал, выражая согласие с основными пунктами речи инквизитора, и выражение лица Форха значительно смягчилось. Даже Мелькарт сделал вид, что одобряет сказанное, хотя явно был решительно настроен не соглашаться с последним предложением. Баалберит начал понимать, для чего Мелькарт хотел оставить самолет себе — и это придало инквизитору еще больше решительности так или иначе добиваться, чтобы самолет Мелькарту не достался.
— Конечно, вы правы, Раган, — сказал губернатор. — Но давайте не будем складывать все яйца в одну корзину. Генерал Фульбра сделает все возможное, чтобы выяснить, почему операция «Зонд» завершилась неудачно, и что это может означать для следующей фазы наступления. Мы должны узнать, что приготовил для нас противник, и ваши люди — наша главная надежда это выяснить. В Гульзакандре все не так, как в Калазендре, где на каждой улице каждого города есть шпион — и если принять во внимание доклады из Одиенн, даже нашим лучшим следователям будет трудно выбить хоть какую-то полезную информацию из местных крестьян, глупость которых может сравниться только с их упрямством. Мы очень надеемся на Адептус Терра, Раган. Мы нуждаемся в вас сейчас более чем когда-либо.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:20 | Сообщение # 57



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Неискренность Мелькарта была более чем очевидна. Баалберит легко мог представить, как губернатор мысленно добавляет: «а когда мы закончим эту кампанию, вы нам больше не понадобитесь». Однако инквизитор знал, что он еще может понадобиться Империуму. Если Хаос предполагается полностью уничтожить, а не всего лишь загнать в подполье временным поражением, правителям Сигматуса понадобится укрепить силу и целеустремленность местных «Адептус Терра». А в чем сейчас больше всего нуждается эта местная копия настоящих Адептус Терра, так это во вливании новой силы и новой целеустремленности со стороны настоящих Адептус Терра, на которых держится Империум Человека.
Баалберит считал, что было бы глупо даже пытаться отвлекать внимание Дейра Ажао от по-настоящему важного дела ради столь тривиальных вопросов, как кем был противник, в чью засаду попали имперские солдаты, проводившие операцию «Зонд», или почему кусок скалы посреди пустошей так важен для этого Гавалона «Великого».
— Если я вам так нужен, — мрачно сказал Баалберит, — весьма прискорбно, что ваши полицейские не смогли остановить туземца с оружием, проникшего в мою штаб-квартиру этим утром. Один из моих телохранителей получил пулю, предназначавшуюся для меня.
Генерал-майор Форх и младшие офицеры, казалось, были искренне шокированы этим, но было трудно поверить, что выражение ужаса, которое изобразил на своем лице Мелькарт, являлось хоть сколько-нибудь искренним.
— У культистов все еще есть агенты в Калазендре, — заметил Мелькарт. — Пока их организация не будет обезглавлена, мы не сможем уничтожить их окончательно — но когда Гульзакандра станет нашей, и этот Гавалон, наконец, будет мертв вместе со всеми своими мерзкими прихвостнями, подполью наступит конец. Лишь когда мы одержим окончательную победу, можно будет спать спокойно. Может быть, желаете, чтобы я одолжил вам несколько своих людей, чтобы усилить ваш штат телохранителей, а, Раган? Я буду рад помочь.
— Я могу о себе позаботиться, — сухо ответил Баалберит. — Я обо всем смогу позаботиться, будьте уверены.
— Я не сомневаюсь, — уверил его Мелькарт с неприкрытым лицемерием. — Мы все рассчитываем на вас.
«Я приведу флот сюда или погибну», твердо сказал себе Баалберит. «Можете игнорировать эту возможность, если хотите, дорогой губернатор, но когда корабли будут здесь, у вас уже не получится их игнорировать — и тогда посмотрим, кто сможет о себе позаботиться, а кто нет. Слава Императору Великолепному, и смерть врагам его, кто бы и где бы они ни были!»

Глава 13
ОКАЗАЛОСЬ, что дым, который видели Дафан и Гицилла, не был дымом сигнального костра. Он шел из трубы небольшого дома, стоявшего посреди квадратного участка обработанных полей, похожих на лоскутное одеяло. Дом и поля так долго не было видно потому, что они располагались в узкой долине.
На двух полях росло зерно, еще на двух чечевица, на остальных картофель, но зерно было уже убрано и почти весь картофель выкопан. Даже плетеный курятник за домом был пуст. Дафан предположил, что птиц забрали квартирмейстеры армии Гавалона. Если так, армия должна быть недалеко.
Семья фермера, вероятно, укрылась в Эльвеноре — если ближайшим городом отсюда был Эльвенор. Если на этой равнине должны были сразиться две армии, фермер, видимо, рассудил, что лучше не оставаться в доме, который могла занять любая из сторон, чтобы укрыться от обстрела.
С точки зрения же Дафана возможность найти хотя бы временное убежище выглядела очень привлекательно, потому что он почти не спал всю предыдущую ночь, а путь пешком, которым они шли с самого утра, окончательно истощил его силы. Гицилла, казалось, нуждалась в отдыхе еще больше, чем он, и Дафан боялся, что она может в любой момент снова впасть в транс. Нимиан, сильно задерживавший их, потому что он пользовался любой возможностью, чтобы утолить свой ненасытный аппетит, выглядел куда более сильным и бодрым, чем они, но и он начал проявлять признаки усталости.
Дафан подумал, что хотя Нимиан и выглядел бодрым и бдительным, возможно, он следил не только — и даже не столько — за тем, что происходило непосредственно поблизости. Его внимание, казалось, привлекали другие вещи, чья природа находилась за пределами понимания Дафана.
Когда они тщательно обыскали маленький дом и пристройки, не столько для того, чтобы убедиться, что там никто не прячется, сколько надеясь пополнить свои запасы, Дафан и Гицилла уселись у очага, в котором догорали угли, оставшиеся с ночи, и основательно поели.
Нимиан тоже поел, хотя продовольствие имперских солдат явно было ему куда меньше по вкусу, чем разнообразные представители местной фауны, которых он ловил и поедал с самого рассвета.
— Как же мы найдем Гавалона? — спросил Дафан.
Гицилла ответила не сразу; после еды ей хотелось спать еще сильнее.
— Я не знаю, — слабым голосом произнесла она.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:20 | Сообщение # 58



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Единственное, что я могу придумать, — сказал Дафан, совсем не удовлетворенный этим ответом, — попытаться найти следы повозок, которые увезли зерно и картофель. Они, наверное, тяжело нагружены, и найти их следы будет не так трудно. Или мы можем просто идти по дороге, пока не дойдем до другой деревни.
— Здорово, — откликнулась Гицилла.
Дафан раздраженно повернулся к Нимиану.
— А ты что думаешь? — спросил он, не слишком ожидая какого-то разумного ответа.
Нимиан уставился на него пристальным пугающим взглядом, но, по крайней мере, казалось, что он обдумывает вопрос со всей надлежащей серьезностью.
Дафан заметил, что трофейная имперская форма на Нимиане уже трещит по швам, и сомневался, что она продержится еще хоть час прежде чем разорвется. Теперь никто не мог назвать Нимиана тощим; его мускулам позавидовал бы даже кузнец.
— Я здесь останусь, — наконец сказал Нимиан, — с нею. Ты иди. Увидишь Гавалона. Будут жертвы. А я сюда доставлю корабли.
Слово «жертвы» звучало зловеще. Но больше всего Дафана удивило последнее слово.
— Корабли? — спросил он. — Мы же за сотни миль от моря. Как ты сможешь привести сюда корабли?
— Ты Гавалона приведешь, — нетерпеливо повторил Нимиан, — а я доставлю корабли.
— Ты имеешь в виду звездные корабли? — спросила Гицилла, которую, очевидно, посетило некое озарение. — Как те, на которых сюда прилетели люди Империума двести лет назад.
— Ты убедишь волшебников прийти, — сказал Нимиан, глядя на Дафана своими неповторимыми черными глазами. — И будут жертвы. Я ухожу искать еду. Потом лишь корабли.
— Я не хочу оставлять Гициллу, — возразил Дафан, думая, насколько далеко он может зайти со своим упрямством, принимая во внимание, что он говорит с существом, постепенно превращающимся в великана — или в нечто куда более странное и худшее.
— Здесь безопасно, — ответил Нимиан, — больше чем где-либо. Она нужна мне здесь, и знает это. Она есть я. Ты тоже. Ты пойдешь.
— Гицилла должна была стать Сновидцем Мудрости, — упрямо настаивал Дафан, — но она еще очень молода. Она была лишь ученицей, и еще ничего не знает.
Он с тревогой осознал, что не имеет ни малейшего представления о том, что может знать Гицилла, или как она может это знать.
— Ей нужна помощь, — согласно кивнул мальчик, который больше не был мальчиком. — Нужен отдых. Останется со мною. Ты пойдешь.
Дафана это не убедило. Разве ему не нужен отдых так же, как Гицилле, а может и больше? И как кто-то может быть в безопасности рядом с тем, во что превращается Нимиан? Это же существо, которое считает, что не имеет значения, когда умирать, важно лишь как умирать — существо, считающее, что когда пришло время гореть, надо гореть.
Патер Салтана однажды сказал Дафану, что вся жизнь подобна огню, и пища действительно является топливом, дающим энергию, медленно сгорая. Быть человеком, сказал он, значит гореть медленно и ровно, но быть чем-то большим, нежели просто человек — быть таким как колдуны и Сновидцы Мудрости — значит гореть ярко.
Дафан не знал о колдунах ничего, за исключением того, что слышал в сказках, но у него возникла пугающая догадка, что когда Нимиан говорил о том, что надо гореть, он думал о таком огне, который мог соперничать с солнцем, пусть хоть и на мгновение.
Дафан не хотел, чтобы Гицилла сгорела так. Он не хотел даже, чтобы она находилась с чем-то — или кем-то — кто будет гореть так ярко. Он хотел, чтобы Гицилла была в безопасности, чтобы ее жизнь горела медленно и ровно, не подвергаясь риску ради того, чтобы сгореть ярко. Он любил ее, и не мог перестать любить просто потому, что она становилась все более странной, и все чаще не была собой. Он верил, что мог бы любить ее, если бы только мир мог вернуться к прежней жизни.
Если бы только…
— Иди, Дафан, — сказала Гицилла, вдруг открыв глаза. — Делай, что говорит Нимиан. Так будет лучше всего.
Дафан подумал, действительно ли это говорит Гицилла, или ею управляет кто-то другой — что-то другое? Это была пугающая мысль, но он уже так привык бояться, что было трудно помыслить о чем-то настолько пугающем, чтобы усилить тот ужас, который он и так уже испытывал.
— Я не знаю, куда идти, — тихо возразил Дафан. — Мне нужно, чтобы ты пошла со мной.
— Я дам тебе проводника, — сказал Нимиан.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:20 | Сообщение # 59



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Он вырвал из своей головы один волос. Потом он дважды обернул волос вокруг мизинца левой руки и с помощью зубов крепко завязал. Дафан заметил, что ногти Нимиана стали длиннее, толще и темнее, словно когти.
Когда узел был завязан, Нимиан-монстр — как уже начал о нем думать Дафан — взял мизинец двумя пальцами правой руки, и небрежно оторвал его.
Из раны не текла кровь.
Нимиан взялся за свободный конец волоса и поднял болтавшийся на нем оторванный палец. Палец повернулся влево, потом вправо, несколько мгновений качаясь, прежде чем застыть неподвижно.
— Туда иди, — мягко сказал монстр, — увидишь Гавалона. И приведи волшебников скорее. Спеши же. Будут жертвы.
— Что за жертвы? — спросил Дафан, хотя что-то внутри него пыталось сказать, что он не захочет этого знать. Он не мог заставить себя протянуть руку и взять протянутый ему страшный талисман.
— Когда пора гореть, — ответил Нимиан, — то мы горим.
— Возьми палец, Дафан, — отрешенно произнесла Гицилла. — Покажи его Гавалону. Он поймет, что это значит. Он будет знать, что делать.
— Я не уверен… — начал Дафан.
— Ты и не должен быть уверен, — резко ответила Гицилла. — Ты просто должен сделать это. Ради меня. Ради деревни. Ради нашего мира.
— Я не хочу оставлять тебя.
— Лишь случай свел нас вместе в первый раз, — сказала она. — Я должна остаться здесь, чтобы сыграть свою роль. Ради тебя. Ради деревни. Ради нашего мира. Ради бога Гульзакандры.
— Ты не в безопасности рядом с ним, — настаивал Дафан. — Чем бы он ни был, рядом с ним опасно.
— Нет безопасности, — ответила Гицилла. — Лишь война — лишь игра.
— Это не игра, — возразил Дафан. — Это жизнь и смерть. Особенно смерть.
— Иди, — сказала она. — Делай то, что должен. Ради нас. Я — это он, а он — это ты. Ради всех нас. Ради меня.
На этот раз, как заметил Дафан, она не стала упоминать деревню и мир — и бога Гульзакандры, которого иногда называли Изменяющим Пути, а иногда — Божественным Комбинатором. Хитрая уловка: Дафан не был уверен, что он готов сделать ради деревни, мира или даже бога, которому поклонялся с рождения, но точно знал, что он готов сделать ради Гициллы.
Все что угодно.
Дафан робко взял оторванный палец, который Нимиан все еще протягивал ему, и обернул свободный конец волоса вокруг своего указательного пальца правой руки, так что потемневший коготь оторванного мизинца мог поворачиваться в любом направлении. Потом он взял открытую канистру с водой и сделал большой глоток, после чего закрыл канистру и поставил на место.
— Далеко придется идти? — спросил он.
— Я не знаю, — сказала Гицилла. — Отдыхай, когда почувствуешь необходимость — десять минут отдыха на каждый час пути, но не спи. Продолжай идти. Времени мало.
Теперь Дафан окончательно был убежден, что, хотя эти слова произносили уста Гициллы, их подсказывал другой разум — возможно, как бы парадоксально это ни казалось, тот же разум, который не мог заставить речевой аппарат Нимиана говорить нормально.
Дафан посмотрел на Нимиана, но тот сказал лишь:
— Очень голоден. Нужна еда.
Дафан не хотел думать, что это может значить, но когда он, наконец, вышел из дома, то понял.
Семейство птиц моу — возможно, тех же самых, которых он видел убегавшими, когда выходил из красно-черного леса — бежало к ферме. Они не умели летать, но взрослые птицы были выше любого человека, и их туловища были очень толстыми. Дафан пытался не думать о том, как Нимиан будет сворачивать им шеи и рвать на куски, пожирая одну птицу за другой — вместе с перьями, когтями и всем остальным.
Трофейная форма неминуемо разорвется, не выдержав роста его тела, но Дафан думал, что одежда будет не слишком нужна Нимиану, когда его руки и ноги, последовав примеру ушей, начнут изменяться, приобретая окончательный вид. Он вспомнил узор на обнаженном теле Нимиана, когда впервые увидел его, и понял, что должно быть, это не просто узор, а что-то вроде чертежа, который ткачи и портные иногда чертили на песке, пытаясь придать форму своим мыслям.
ТерминаторДата: Понедельник, 19.08.2013, 17:21 | Сообщение # 60



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


К дому бежали не только птицы, туда направлялись рептилии и мегаскарабеи. Очевидно, Нимиан пока еще не был настолько голодным, чтобы съесть локсодонта, но это «пока еще» как-то не очень утешало Дафана.
Несколько рептилий проползли мимо него, но ни одна из змей не зашипела на него и не попыталась укусить. Похоже, палец Нимиана мог не только указывать путь; возможно, он обладал и защитной силой.
Дафан поступил в точности так, как было сказано. Было определенное утешение в той целеустремленности, которую дало ему повиновение. Не имело значения, насколько он был напуган, или что могло ожидать его в конце пути, лучше выполнять полученные приказы, чем вообще не знать, что делать.
Пройдя около часа — сколько точно времени прошло, он не мог узнать — Дафан остановился, чтобы несколько минут передохнуть. Выпив воды и отдохнув, сидя на гигантском грибе, он пошел дальше.
Он шел дальше и дальше, хотя его ноги болели от усталости. Двигаясь, он не чувствовал сонливости, поэтому продолжал идти, не останавливаясь. Его сознание становилось все более вялым, а мысли стали как будто вязкими — но его чувства не притупились, и он ощущал странное возбуждение. Он потерял счет времени, шагая по этой чуждой и странной местности, но было что-то глубоко внутри него, что, казалось, радовалось этому движению.
Солнце уже начало склоняться к закату, когда Дафан наткнулся на зверолюдей.
Он в это время шел по лесу: не такому странному, как лес из огромных красно-черных початков, в котором остановился грузовик, но все же необычному. Некоторые из деревьев были похожи на завезенные на планету людьми, но большинство были покрыты сияющими чешуйками, из-за чего их стволы и ветви казались скорее металлическими, чем деревянными, а их плоды были похожи на медальоны.
Дафан почувствовал запах зверолюдей еще до того, как увидел их, но он не знал, что значит это зловоние, и осознал, насколько оно сильно, лишь когда увидел, от кого оно исходит.
Дафан сначала застыл от ужаса, но ужас, казалось, потерял свою значимость, и он почувствовал странную ясность разума и некую машинальность. Оторванный палец Нимиана все еще висел на волоске, но Дафана охватило парадоксальное чувство, что это не палец привязан к нему, а он, Дафан, привязан к пальцу, лишь следуя туда, куда он покажет, не в силах сделать чего-то иного.
При других обстоятельствах он был бы убежден, что чудовищные зверолюди сейчас набросятся на него, разорвут на куски и съедят, но с пальцем Нимиана Дафан чувствовал себя так, словно это он, а не зверолюди, был здесь настоящим чудовищем, и что это им, а не ему, больше угрожает опасность быть разорванными и съеденными.
Всего там было шесть зверолюдей — трое с головами, вероятно, каких-то уродливых коров, один с головой ястреба, у еще одного голова была больше похожа на свиную, и один с лицом некоей чудовищной карикатуры на обезьяну. Все они были покрыты лохматой шерстью, кроме свиноподобного, а их ноги были похожи на медвежьи, кроме двоих с ногами как у птиц моу. Они были вооружены разнообразными топорами и копьями, хотя любой из них вполне был способен разорвать Дафана на куски голыми руками — или лапами, в случае тех, у которых не было рук как таковых. Они сидели или лежали на земле, но когда они заметили Дафана, то все вскочили на ноги и преградили ему путь.
В любой другой день его жизни такая встреча заставила бы Дафана упасть в обморок от ужаса или бежать со всех ног, надеясь не потерять контроль над кишечником. Сейчас же он просто остановился и поднял правую руку, чтобы показать страшный талисман, висевший на его указательном пальце.
— Я ищу Гавалона Великого, — сказал он. — У меня сообщение для него.
Зверолюди посмотрели на него, их разнообразные глаза моргали, пока они его оценивали. Дафан еще немного поднял руку, пытаясь привлечь их внимание к своему необычному компасу. Их внимание было должным образом привлечено.
Они рычали, не спеша переговариваясь друг с другом, но ближе не подходили.
— Гавалон, — повторил Дафан, подумав, что они, вероятно, куда глупее обычного человека. — Вы знаете Гавалона? Можете отвести меня к нему? Не беспокойтесь, если не сможете — я найду дорогу. Все, что вам нужно сделать — позволить мне пройти. Пропустите меня?
Зверолюди не отвечали и не двигались.
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Брайан Крэйг Пешки Хаоса
Страница 4 из 9«12345689»
Поиск: