Поддержка
rusfox07
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 121231112»
Модератор форума: Терминатор 
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Дэн Абнетт Сожжение Просперо (Ересь Хоруса)
Дэн Абнетт Сожжение Просперо
ТерминаторДата: Суббота, 19.01.2013, 16:17 | Сообщение # 1



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]



Действующие лицb
ПРИМАРХИ
Русс — Король Волков
Магнус — Алый Король
СТАЯ
Онн

Гуннар Гуннхильт, по прозванию Владыка Гуннов, ярл
ТРА
Огвай Огвай Хельмшрот, ярл
Улвурул Хеорот, по прозванию Длинный Клык, рунный жрец
Медведь
Эска, по прозванию Разбитая
Губа
Богудар
Галег
Аун
Хельвинтр

Орсир
Йормунгндр, по прозванию Два МечаУлльсте

Эртунг Красная Рука
Ойе
Свессл
Эмрах
Хорун
Найот Плетущий Нити, волчий жрец
ФИФ
Амлоди Скарссен Скарссенссон, ярл
Варангр, герольд лорда Скарссенссона
Охтхере Вюрдмастер, [Вюрд, вирд (др.-исл. wyrd, weird) — предназначение человека в этой жизни, его жизненная цельвысшего порядка, предопределенная ему от рождения.] Судьбостроитель,
рунный жрец
Трунк
Битур
Беркоу

ИМПЕРСКИЕ ПЕРСОНАЖИ
Гиро Эмантин, префект-секретарь Объединительного Совета
Каспер Хавсер, [Искаженное от Каспар Хаузер (нем. Kaspar Hauser) — известный своей таинственной судьбой найденыш, одна из загадок XIX века.] хранитель, известный также как Ахмад Ибн Русте
Навид Мурза
, хранитель
НЕИМПЕРСКИЕ ПЕРСОНАЖИФит из аскоманнов [Аскоманн — обычное для германских и французских источников наименование викингов.]
Гутокс из аскоманнов
Бром из аскоманнов
Лерн из аскоманнов
В ПРОШЛОМ
Ректор Уве
Часть первая
ВЫШНЕЗЕМЕЦ
Если я и виновен, то лишь в стремлении к знаниям.Примарх Магнус на Никее
Забыв почтенье, мы ослабим струны —
И сразу дисгармония возникнет.
Давно бы тяжко дышащие волны
Пожрали сушу, если б только сила
Давала право власти; грубый сын
Отца убил бы, не стыдясь нимало;
Понятия вины и правоты —
Извечная забота правосудья —
Исчезли бы и потеряли имя,
И все свелось бы только к грубой силе,
А сила — к прихоти, а прихоть — к волчьей
Звериной алчности, что пожирает
В союзе с силой все, что есть вокруг,
И пожирает самое себя. [Шекспир У. Троил и Крессида, акт 1, сцена 3, перевод Т. Гнедич.]Приписывается драматургу Шекспиру (Второе тысячелетие), процитировано в Пророчестве Амона Тысячи Сынов (часть 3, стих 230)Кто не помнит своего прошлого, тот обречен пережить его вновь.Неизвестный автор, предположительно Второе тысячелетие [[i]Джордж Сантаяна (1863–1952) — американский философ-идеалист, писатель, поэт.][/i]
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 11:46 | Сообщение # 2



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Первая глава: С приходом весны

Смерть окружила их со всех сторон.
Она обрезала все нити, и сегодня у нее было четыре лика. Пламенная смерть для тех, кто был тяжело ранен или слишком напуган, чтобы сбежать из деревни, когда ее
омыло огненной бурей. Хладная смерть для тех, кто бросился вверх по
откосу в попытке избежать резни: даже весной ветры с заледеневших равнин
были настолько свирепыми, что отнимали тепло у плохо одетого человека,
конечности в мгновение ока становились похожи на черные сгнившие ветви,
сам он превращался в покрытую изморозью окаменевшую статую.
Для других — смерть в воде, если они пытались убежать по синему льду на отмели. Касание весны уже ослабило морской лед у берегов. Он стал ненадежен, как расшатанный зуб, и не мог выдержать человеческий вес. Если лед проломится под тобой, ты уйдешь под воду: быстро и резко, если погрузишься сразу, медленно и мучительно,если льдина вздыбится, и ты заскользишь по ней. В любом случае, вода
была маслянисто-черной и такой холодной, что твой мозг замерзнет еще до того, как опустеют легкие.
Для остальных, тех, кто остался сражаться, была уготована кровавая смерть, смерть в резне. То была
смерть, которая повергала тебя на землю топором либо булавой, и ты уже
не чувствовал ничего кроме обжигающего холода льда, обжигающего тепла
собственной крови и боли от страшной раны. То была смерть, которая
стояла над тобою и била тебя раз, затем еще раз, и так далее до тех пор,
пока ты уже не сможешь подняться или не будешь так изуродован, что
станешь более не интересен смерти, и она в недовольстве пойдет искать
следующую жертву. Всякий из этих четырех ликов не даст тебе уйти. И все эти лики носили балты[12]. Балты. Балты учинили резню в этте[13] аскоманнов. Двадцать челнов. Для сезона это был ранний набег. Человек должен быть действительно в отчаянии, чтобы
обагрять снег сейчас, когда он мог подождать первых трав и более теплой
погоды. Двадцать челнов, и все они оснащены морскими парусами для хождения по льду. Будь у них время, аскоманны
наверняка бы подивились, почему их рок пришел так рано. Железоземье, где поселились балты, стояло двадцать великих лет, но многие ныне говорили, что корни его
размякли. Многие говорили, что ему осталось всего одно лето, самое
большее два, прежде чем океан поглотит его обратно в Мировую кузню. Земля аскоманнов тянулась от окончания отмели до шельфового ледника, почва здесь была скудна, и отсутствовали
естественные преграды, но ей был всего один великий год, и шаманы
огласили эту землю крепкой. По их словам впереди ее ждало еще много лет.
Значит, жажда новых земель. Возможно, все дело в этом. Фит разбирался в подобном. Ничто лучше страха не могло вызвать желание убивать, а страх ничто не могло вызвать
лучше дурного предзнаменования. Хвостатая звезда. Утренняя заря. Цвет во
льду. Отблеск в море. Дым на леднике, где не было деревень. На берег
вынесло мертвеца. У скота или женщины родилось что-то дивное. Что-то с
врожденными уродствами. Иногда могло хватить даже плохого сна, плохого сна, в котором говорилось, что племя ниже по берегу или у мыса
несло печать погибели. Ты прикрывался жаждой новых земель, когда тянулся
за рубахой и клинком, но прежде чем поднять паруса, всегда убеждался,
что годи нарисовали на твоем лице липкой сажей надежные знаки от сглаза, такие как солнечный диск или хранящее око. А здесь было дурное предзнаменование, нечего правды таить. Фит видел его. Фит видел, как что-то шло к ним. Он заметил приближающиеся к побережью паруса достаточно рано, чтобы
затрубить в сигнальный рог, но слишком поздно, чтобы это принесло
сколь-либо ощутимую пользу. Он просто дал своей родне шанс умереть не во
время сна. В тусклом предрассветном сумраке основное воинство балтов обогнуло отмель на драккарах, с попутным ветром выведя свои чернопарусные корабли из воды прямо на ледяной берег. С едва ощутимой встряской их челны
выползли из пучин на сушу. Застрельщики высадились на берег у дальней
стороны мыса и легко вышли по снежным наносам к краю деревни аскоманнов.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:47 | Сообщение # 3



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


После этого был лишь огонь и удары. Балты были огромными полукровками, людьми с длинными лицами и бородами, которые выбивались из-под шлемов с личинами[16] и казались навощенными из-за солнечных лучей. Они ужасающе ловко управлялись с топорами и булавами, а кто-то даже с мечами, символом высокого положения.

Но ни у одного из балтов не было той клокочущей энергии, которой отличались их обычные набеги или резня. Они были молчаливы, до дрожи испуганы тем, из-за чего они пришли сюда убивать, до дрожи испуганы его небесной магией. Балты были молчаливы, мрачны и настроены убивать всех на своем пути, лишь бы избавиться от этого колдовства. Мужчины, женщины, младенцы, скот – ничто не могло избежать рокового удара. Никто не проявлял ни грамма милосердия. Никто ни на мгновение не задумывался взять пленных или рабов. Аскоманнские девушки повсеместно славились своей красотой, и здесь также было много здоровых девочек, которые со временем могли бы стать ценными рабынями-матерями, но балтов вело лишь яростное желание очиститься от страха.

Секира опускается с влажным звуком разрубаемого мяса и дробимой кости, похожим на тот, с которым пилят заболонь. Булавы издают глухой, вминающий звук, подобно мотыге, которой забивают колышки в болотный суглинок или топленый лед. Но хуже этого звуки, которые следуют позже. Крики страдающих, покалеченных и умирающих. Умоляющие вопли раненных и изувеченных. За ними следуют методичные рубящие удары, пока лежащие перестают быть живыми или прекращают пытаться встать, или перестают кричать, или перестают быть одним целым.

У Фита было достаточно времени, чтобы натянуть рубаху и достать секиру. Еще пара хэрсиров[17] взялись за оружие и встали рядом с ним, чтобы встретить первых застрельщиков, которые уже ломились через стены и окна домов. Началась паника. Они слепо сшибались лбами в темноте, в нос лез дым и вонь мочи.

Секира[18] Фита была одноручной. Ее изготовили хорошие мастера, у нее было высокоуглеродистое навершие, которое весило как приличных размеров новорожденный. Дуга от основания лезвия до боковых щекавиц была шире человеческой кисти, и само оружие прикасалась к оселку лишь прошлой ночью.

Секира – простое оружие, рычаг, который превращает силу замаха в мощный удар. Без разницы, рубишь ты дерево или людей. Секира Фита ломала кости, раскалывала щиты, пробивала шлемы, она была смертоносной кромкой, которая обрывала чужие жизни. Он был хэрсиром этта аскоманнов и знал, как нужно сражаться.

В самой деревне шла жаркая сеча. Фит сбил двух балтов с шатра, но теснота не позволила ему хорошо замахнуться. Он знал, что нужно отсюда выбираться. Фит прокричал это остальным хэрсирам, и воины поспешно отступили.

Они выбрались из шатров на площадь деревни, окутанную клубящимся черным дымом, и столкнулись лицом к лицу с балтами в шлемах с личинами. То было безумие. Всеобщая свалка. Клинки вращались подобно крыльям ветряной мельницы в буре.

Фэнк упал — топор балта рассек ему голень по всей длине. Он заорал от гнева, когда его нога перестала повиноваться. Мгновением позже его огрели булавой по голове, сломав шею. Он рухнул на землю, из расколотой черепной коробки потекла кровь.

Фит отогнал балта с киркой, испугав его вращающейся со свистом секирой.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:47 | Сообщение # 4



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Гхэйи пытался прикрыть Фита сбоку, используя базовые принципы стены щитов[19]. Но у него не было времени взять хороший щит, у него в руках была лишь обшарпанная доска с тренировочной площадки. Копье балта пробило ее насквозь и пронзило человека с такой силой, что его кишки посыпались на снег подобно связке сосисок. Гхэйи попытался ухватить их, будто мог запихнуть обратно. Они источали пар на весеннем воздухе. Он пронзительно закричал из-за боли разочарования. Он не мог помочь себе. Он знал, что рана была смертельной.

Гхэйи взглянул на Фита и вновь заорал. Это была не боль. Это была злость на то, что ему пришел конец.

Фит нанес удар милосердия.

Он отвернулся от тела и увидел, что на снегу кругом валялись пальцы, на снегу площади, взрыхленном топчущимися и скользящими ногами и лужами крови. То были пальцы женщин и детей, поднятые в попытке защититься. Раны, полученные в попытке защититься.

Здесь на снегу лежала рука, крошечная детская ручонка, прекрасная и целая. Фит узнал символ на кольце. Он знал, какому ребенку некогда принадлежала эта рука. Он знал, кому некогда принадлежал отец этот ребенка. Фит почувствовал, как его голову заволакивает красный туман.

На него двинулся балт, молчаливый и полный решимости. Фит ударил секирой по лицу балта и оставил на нем глубокую рубленную рану.

Осталось четыре хэрсира. Фит, Гутокс, Лёрн и Бром. Ни одного признака вождя этта. Вероятно, он уже лежал на красном снегу вместе со своими хускарлами[20].

Фит чуял кровь. Это была всепоглощающе сильная, теплая вонь с медным привкусом, которая витала в холодном рассветном воздухе. Он чуял дерьмо. Он чуял кишки Гхэйи. Он чуял внутренности, развороченный живот, желтоватый жир брюшного мяса Гхэйи, тепло его жизни.

Фит знал, что пришло время уходить отсюда.

Вышнеземец находился в самом дальнем шатре. Даже аскоманны знали, что его следовало держать подальше от остальных.

Вышнеземец сидел, опершись на подушки.

— Слушай сюда, — прошипел Фит. – Ты понимаешь меня?

— Понимаю. Мой переводчик работает, — ответил побледневший вышнеземец.

— Балты здесь. Двадцать челнов. Они убьют тебя. Скажи мне, желаешь ли ты, чтобы моя секира оборвала твою жизнь прямо сейчас?

— Нет, я хочу жить.

— Ты можешь идти?

— Возможно, — ответил вышнеземец. – Только не оставляй меня здесь. Я боюсь волков.

На Фенрисе нет волков.

Когда вышнеземцу рассказали об этом, он рассмеялся.

Слова слетели с уст почтенного ученого и хранителя, а в последствии и знаменитого итератора по имени Кирил Зиндерман. Вышнеземец, который еще совсем недавно с отличием окончил Сардисский университет, получил вожделенное место в восьмимесячной экспедиции по исследованию и консервации загадочных инфоядер Новой Александрии[21]. Работу предстояло сделать как можно быстрее, пока песчаные бури и горячие радиационные ветра не стерли навеки драгоценные руины с пустынного пейзажа Нордафриканского региона. Это случилось за многие десятилетия до того, как вышнеземец решил посетить Фенрис или начал именовать себя Ахмадом ибн Русте. Тогда ему было всего двадцать пять лет, и друзья звали его Каспером.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:48 | Сообщение # 5



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Зиндерман довольно быстро запомнил его имя. Он не руководил проектом. Его отправили сюда на три недели консультировать ученых, но Зиндерман не чурался работы или дружбы с младшими сотрудниками. Он легко сходился с людьми. Имена здесь играли важную роль.

Как-то вечером на базе экспедиции, модульной станции, из которой открывался вид на руины библиотеки, ученые начали спор.

Все они дико устали. Каждому из них так хотелось поскорее завершить задание, что они беспрерывно проработали по нескольку смен. Никому не хотелось, чтобы драгоценная цифровая память, хранившаяся в руинах, оказалась утерянной навеки-вечные.

На всех багровели ожоги от раскаленного песка, они иссохли от нехватки воды, и никто уже даже не мог вспомнить, когда спал в последний раз. Ночь испокон веков была временем сна и отдыха, но здесь в грезы живых постоянно врывались инфо-призраки Новой Александрии, болтливые фантомы, не дававшие им утонуть в сладком забытье. Поэтому, чтобы не подпускать к себе фантомов, ученые бодрствовали, и так ночи стали временем для вялых разговоров и раздумий, пока абляционные ветра выли на радиоактивном кладбище Новой Александрии и бились о запертые ставни станции.

Они говорили о чем угодно, лишь бы не дать друг другу уснуть. Зиндерман, наверное, самый образованный человек из всех, кого имел честь знать вышнеземец за свою долгую жизнь, мог говорить часами без устали.

Старшие члены группы рассказывали о местах, которые они посетили в течение своей карьеры, тогда как младшие сотрудники болтали о мирах, которые они надеялись увидеть. В конце концов, это неизбежно привело в составлению списка с вымышленным маршрутом по местам, за право хоть одним глазком взглянуть на которые любой ученый, историк или летописец без колебаний отдал бы все свое состояние или даже часть тела. То был список тайных мест вселенной, ее далеких чудес, неизведанных уголков и мифических земель. Нашлось в нем место и Фенрису. Иронично, как понял вышнеземец под конец одной из своих жизней, была там и Тизка.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:49 | Сообщение # 6



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Зиндреману, уже тогда довольно пожилому и опытному, не удалось лично побывать на Фенрисе. Чужеземцев, которые посетили планету, было довольно мало. По словам Зиндермана, Фенрис не жаловал гостей, он был далеко не радушным хозяином. Из-за тяжелейших погодных условий даже хорошо подготовленный человек мог считаться счастливчиком, если ему удалось протянуть на открытой местности хотя бы пару часов.

— Да уж, — сказал он, — только подумайте о тех льдах.

По ночам температура на станции могла подниматься к сорока градусам, особенно когда устройство климат-контроля выходило из строя. От слов Зиндермана ученые тяжело застонали.

А затем Зиндерман вдруг обмолвился о волках. Эту фразу, чье происхождение было покрыто мраком, передавали из уст в уста разные путешественники и историки, пока она, наконец, не дошла до великого ученого.

— На Фенрисе нет волков, — произнес он.

Вышнеземец улыбнулся, ожидая, что сейчас последует смешная шутка. За улыбкой он попытался скрыть пробравшую его дрожь.

— Естественно за исключением… самих волков, сэр? – ответил он.

— Точно, Каспер, — сказал старик.

Вскоре они сменили тему разговора, и о словах забыли.

Фиту не хотелось прикасаться к вышнеземцу, но без посторонней помощи ему далеко не уйти. Он поднял мужчину, и вышнеземец застонал от встряски.

— Что ты делаешь? – заорал Бром. – Брось его!

Фит нахмурился. В словах Брома скрывалась правда. Фиту не хотелось тащить на себе вышнеземца всю дорогу, но тот был частью предзнаменования. Ты не приглашаешь знамение в свой этт, но когда оно уже там, ты не можешь не обращать на него внимание.

Фит не мог оставить вышнеземца здесь так же, как балты не могли прекратить резню этой ночью.

К ним подошел Лёрн и взял вышнеземца за плечо. Шатры этта пылали, в бледное рассветное небо текли густые клубы черного дыма. Балты еще не закончили обрезать нити. Резкие крики боли и мучений разрывали воздух подобно стрелам.

Они бежали по краю откоса, то и дело спотыкаясь под тяжестью раненного человека. Позади них следовали Гутокс и Бром, несясь по снегу широкими размашистыми шагами. Бром где-то раздобыл копье. За ними погналось несколько балтов, преследуя их подобно охотничьим псам, которые учуяли добычу.

Гутокс и Бром обернулись. Первого из них Гутокс сбил секирой, и струя крови пятиметровой дугой брызнула на снег. Еще одному балту Бром попал копьем в щеку, разорвав ее словно ткань и выбив попутно несколько зубов. Бром добил свою жертву толстым концом древка, когда воин упал на землю, держась за лицо.

Балт кружил и уклонялся от выпадов Брома. Фит оставил Лёрна с вышнеземцем и бросился к товарищам. Он с криком пронесся мимо Брома и одним взмахом секиры снес балту верхушку черепа. Казалось, за секунду все пришло в движение. Невзирая на копье, балты перешли в атаку. Они использовали щиты, чтобы не дать копью попасть им в лица. Один из них тут же получил удар в грудь. Железный наконечник вошел с сухим треском, и человека вырвало кровью. Но копье застряло, и под весом мертвого балта оно выскользнуло из рук Брома. Хэрсир отошел назад, выхватив длинный нож.

Мощным взмахом секиры Гутокс разбил щит и сломал державшую его руку, а затем ударом по шее повалил балта на снег. Обернувшись, он парировал секиру бородатого воина щекавицей собственного оружия, но тот оказался крупным и сильным, вынудив Гутокса отступить под градом безжалостных ударов.

Фит в ярости поверг еще двух балтов: один из них истекал кровью, другой был оглушен. Хэрсир развернулся как раз вовремя, чтобы спасти Гутокса, погрузив секиру в спину огромного балта.

Фит с рыком выдернул оружие, и тот рухнул лицом в снег. Бром добивал врага непрерывными сильными ударами. В какой-то момент балту удалось ранить Брома, но затем он совершил ошибку, подойдя слишком близко к длинному ножу хэрсира.

Они побежали обратно, туда, где Лёрн плелся с вышнеземцем. Бром вытащил копье, но за воином на снегу оставался красный след.

Вышнеземец тяжело дышал. Он быстро терял тепло, которое выходило через открытый рот. Под теплым плащом человек носил одеяния из тканей, неизвестных ни Фиту, ни его кровным родственникам. Падение с небес не лучшим образом сказалось на нем – скорее всего, он сломал себе пару костей, подумалось Фиту. Конечно, он никогда не видел разделанных вышнеземцев, и потому не мог сказать, были ли их внутренности такими же, как у аскоманнов, балтов или других людей эттов.

Прежде Фиту не встречались вышнеземцы. Он никогда не сталкивался со столь дурным предзнаменованием. Ему стало интересно, какая участь постигла годи этта. Всякий годи должен быть мудрым и использовать свою мудрость, дабы вести и оберегать вюрд этта.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:49 | Сообщение # 7



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Он сделал все, от него зависящее. Годи не знал, что делать с вышнеземцем, которого притащили хэрсиры с места падения, как и не знал, что делать ему после, поэтому он лишь махал костетрясом и погремушкой с рыбьими зубами и вызывал духов одними и теми же старыми напевами, умоляя их спуститься из Вышнеземья и забрать своего сородича.

Фит верил в духов. Он твердо верил в их существование. Он верил в Вышнеземье вверху, где обитают духи, и в Земли Мертвых внизу, где скитаются рэйфы[22]. Лишь на этих существ стоило обращать внимание человеку, если тот хотел изменить окружающие его вещи из мира смертных. Но, кроме того, он был прагматиком. Фит знал, что иногда бывают времена, особенно если твоя нить была готова вот-вот оборваться, когда приходилось творить собственный вюрд.

На расстоянии в три полета стрелы от этта у аскоманнов была бухта для челнов. То был небольшой ледяной кратер, чья северная сторона выходила в открытое море, и там они держали около десяти лодок. Большинство из них вытянули на сушу и укрыли ото льда так, чтобы днем люди могли ставить на них оснастку в преддверии весенних вод. Но один из челнов принадлежал вождю этта, и он был готов к отплытию в любой момент. Мореходы называли это «держать челн на зарубке». Ты кладешь стрелу зарубкой на дрожащую тетиву, готовую натянуться, готовую к спуску. Драккар вождя стоял на полозьях с убранными парусами, удерживаемый на насте лишь якорными канатами.

— Все в челн! – приказал Фит, когда они покатились по склону к краю бухты.

— В какой? – спросил Лёрн.

— Вождя! – отрезал Фит.

— Но это ведь челн вождя… — недоверчиво промолвил Гутокс.

— Ему он больше не пригодится, — ответил Фит. – По крайней мере, не так сильно, как нам.

Гутокс бросил на него беспомощный взгляд.

— Вождь уже спит на красном снегу, идиот, — разозлился Фит. – А теперь быстро в челн.

Воины залезли в лодку и уложили вышнеземца возле носа. На гребне откоса появились балты, и хэрсиры услышали свист первых стрел.

Фит поднял морской парус, который тут же раздулся. Ткань захлопала подобно грому, уловив дыхание мира. Этим утром дул сильный ветер со снегом, но Фит едва обратил на это внимание. Якорные канаты натянулись и затрещали, когда драккар вышел на лед, готовый к спуску.

— Руби канаты! – проорал Фит.

Гутокс взглянул на него с кормы, где сильный ветер трепал туго натянутые шкоты.

— Он точно не идет? – переспросил он.

— Кто?

— Вождь. Ты видел, как оборвалась его нить?

— Если бы он шел, то был бы сейчас здесь, — сказал Фит.

Они услышали треск, походивший на звук, с которым горит свежесрубленная древесина. В лед вокруг них вонзились стрелы с железными наконечниками, вздымая облачка ледяной крошки или делая неглубокие трещинки в иссиня-черном стекле наста. Одна из них вошла в грот-мачту на длину человеческого предплечья.

— Руби канаты! – еще раз крикнул Фит.

Гутокс и Лёрн разрубили канаты. Драккар помчался подобно убегающему зверю, его парус раздулся еще шире, став твердым будто железо. Челн встряхнуло, едва не сбив хэрсиров с ног. Острые полозья для езды по льду завизжали, прикоснувшись к мраморному льду бухты.

Лёрн схватился за руль. Он был лучшим рулевым среди них. Хэрсир перебросил руку через румпель, упершись в него всем весом так, чтобы ахтерштевневый киль вгрызся в лед, и выровнял натяжение канатов, которые выходили из бокового руля. Управление снастями требовало значительной силы и сноровки. Одно неверное решение, один слишком слабый поворот кормы, один чрезмерно сильный толчок рулевой лопасти, и гладкий лед вкупе со сдвигом ветра могли повалить даже самый большой драккар.

Они вышли из бухты через расселину в гранитном выступе, которая вела в открытое море. Но там была не вода. Хотя ледниковый пик великого года давно минул, да и сам сезоны поменялись, этот участок моря вдоль скрытого в тенях залива оставался стеклянно-гладким, словно небеса. В некоторых местах он был серовато-зеленым, будто древнее зеркало, в других – синим, как неограненный сапфир, еще где-то – светлым и чистым, словно кристалл. Объединяло их одно – толщина льда везде была в два, а то и в три человеческих роста.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:50 | Сообщение # 8



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Лишь только они вышли из бухты, и полозья челна заскрежетали по зеркальной глади моря подобно зловещим голосам рэйфов из Земель Мертвых, на них набросился холод. Это был настоящий холод, холод пасмурного необратимого конца зимы, тупой холод открытых ледяных просторов. Они выдохнули от шока, мгновенно подняли воротники и прикрыли шарфами рты и носы.

Фит взглянул на распластавшегося у носа вышнеземца. Тот тяжело дышал от боли и напряжения, и тепло его дыхания выходило облачками пара, уносимыми вдаль ветром.

Фит прошел к нему по дрожащей палубе драккара опытной скользящей поступью настоящего моряка-ледохода.

— Прикрой рот! – крикнул он.

Вышнеземец бросил на него безучастный взгляд.

— Прикрой рот! Дыши носом!

— Что?

Фит упал на колени рядом с ним.

— Через рот из тебя выходит тепло. Не открывай его. Дыши носом.

Он открыл один из плетеных коробов у борта челна и достал оттуда меховые одеяла. Они затвердели от холода, но Фит встряхнул их и закутал вышнеземца.

— Носом, — напомнил он. – Разве ты не знал? Ты не знал о холоде?

— Нет.

— Тогда какого черта ты пришел в эту землю, если даже не знал, какими способами она попытается сгубить тебя?

Вышнеземец ничего не мог ответить. Он не мог собраться с мыслями. Его вновь охватила необычайно сильная боль. Она путала мысли, не позволяя думать ни о чем другом. До этого вышнеземец лишь раз в жизни ощущал подобную муку.

До него доносились звуки клавира. Ноты сливались в веселую мелодию для танцевального зала, которая слышалась сквозь визг полозьев и рев команды варваров.

До него доносились звуки клавира, и он понял, что ему следовало любой ценой узнать, почему.

Балты продолжили погоню. Лёрн заметил их и махнул рукой назад. Из-за скалы один за другим выходили драккары – лодки с черными парусами, которые ночью принесли убийц. Они намеревались довести резню до кровавого конца. Фит надеялся, что балты уйдут, убив тех, кто находился в этте.

Но нет. Балты должны были быть в настоящем ужасе, чтобы продолжать преследование. Они не собирались останавливаться до тех пор, пока все не умрут.

Что же поведал им годи, задался вопросом Фит? Как он истолковал знамение той ночи, когда небо прочертила яркая звезда, полоска света, оставившая пылающий шрам прямо над землями аскоманнов? Как он объяснил падение и ужасный грохот звезды, рухнувшей на лед?

Что он сказал озадаченным хэрсирам, вождю, женщинам и детям балтов, которые проснулись и плакали от страха?

Фиту однажды довелось встретиться с годи балтов, три великих года назад, когда балты и аскоманны еще торговали между собою, когда они могли путешествовать из этта в этт для обмена шкур, плетеных корзин и копченого мяса на лекарственные травы, ламповое масло, свечи из тюленьего жира и чугунные бруски.

То была официальная встреча двух вождей, во время которой они обменивались подарками, поклонами, скальды[23] долго пересказывали их родословные, а балты гудели в бронзовые рога, звук которых напоминал одновременно эхо в гроте и приглушенное пуканье.

Годи балтов был тощим человеком, выше боевого лука и вдвое тоньше, чем о нем ходили слухи, и с квадратной челюстью, как у мула-лошади или блаженного. В его губах, носу и ушах торчало столько железных колец, что он казался зараженным фурункулами или герпесом.

В руках он держал посох из лопатки медведя, а на шее у него висела серебряная гривна[24]. В его длинные прямые волосы были вплетены перья морской птицы, которые создавали белую накидку вокруг костистых плеч. Голос годи был тонким и пронзительным.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:50 | Сообщение # 9



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Его звали Хунур.

Слова его были исполнены мудрости. Во время обмена Фит вошел в шатер годи, присоединившись к людям у костра, и послушал его разговоры. Годи балтов знал, как устроен мир. Он говорил о Землях Живых и Мертвых так, будто сами рэйфы поведали ему об их секретах.

Годи же аскоманнов был безумным идиотом. Он страдал приступами, и от него несло, как от дюгоня – возможно, именно из-за этого его и избрали в годи. Но он хорошо разбирался в звездах, вынужден был признать Фит. Иногда казалось, он слышал, как их полозья скользят по стеклу неба. Все остальное же время он был злобным и буйным.

Его звали Иоло.

Пока вожди вели обмен, Иоло и Хунур кружили друг вокруг друга, принюхиваясь и рыча подобно морским котикам во время течки, а потом провели оставшееся время за попытками выведать секреты врага.

Но все равно, казалось, они боялись друг друга. Даже пытаясь украсть секреты, они боялись подцепить у врага заразу.

По-другому с магией и не могло быть. Она, как монета, имела две стороны. Она могла изменить жизнь человека, но могла также и разрушить ее, особенно если ты небрежно относился к колдовству и не задабривал его. Магия – опасная вещь, которая могла заразить человека, если тот не уделял ей должного внимания.

Магия могла быть тошнотворной. Она могла обратиться против тебя, даже если ты был самым аккуратным и усердным адептом или годи.

Но наихудшей была небесная магия, и именно небесная магия сейчас несла по льду их драккар.

Фит задался вопросом, что такого сказал годи балтам, чтобы так их испугать.

Лёрн повернул на запад по зеркально-гладкой горловине залива в тени холмов, а после вышел на ледяное поле, где брал начало великий ледник.

Идти по льду куда лучше, чем по воде: парус тех же размеров мог дать скорость вдесятеро выше. Но это стоило огромных усилий. Фит понимал, что через час им придется сменить рулевого или остановиться, чтобы дать Лёрну передохнуть. Приглядевшись, хэрсир увидел, что Лёрн уже немного пошатывался, а в его глазах, видневшихся над краем воротника, читалась усталость.

Они промчались ледяным полем цвета рыбьей чешуи и прошли через кольцевую гряду, где из стеклянного льда подобно осколкам кости торчали ледниковые морёны.

Лодки балтов неустанно следовали за ними. Хороший челн балтов из морского дерева и китовой кости – это одно, но драккар аскоманнов – совсем другое, особенно если он принадлежал вождю этта.

Возможно, им удастся выжить.

Надежда была хрупкой, и Фит выругал себя даже за одну мысль о ней из-за боязни сглазить. Но все не так уж и плохо. Они могли избежать резни балтов и найти убежище.

Их единственная надежда лежала в градканцах. Градканцы были основной силой на западе, живя в нескольких эттах вдоль изломанного хребта ледникового поля менее чем в дне пути. Что более важно, на протяжении жизней шести последних вождей между градканцами и аскоманнами царил мир. И что еще важнее, градканцы и балты ссорились и обагряли снег на протяжении десяти поколений.

Фит обрадовался, когда Гутокс увидел впереди первые градканские паруса. Наверное, на одном из дозорных постов заметили, как они мчались по ледяному полю, и передали по цепи аванпостов сигнал, пока вождь градканцев не приказал своим воинам встретить и помочь аскоманнским гостям.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:50 | Сообщение # 10



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


А затем он обреченно понял, что это было не так.

— Мы слишком далеко, — пробормотал он.

— Что? – спросил Бром. Он как раз пытался зашить порез костяной иглой с продетой через нее проволокой. В рукавицах подобная задача была не самой легкой, но на холодном фенрисском ветру их лучше было не снимать. Работа Брома продвигалась довольно медленно.

— Мы еще слишком далеко, чтобы нас могли заметить дозорные, — сказал Фит. – Они идут сюда, потому что знали о нашем приходе.

— Черт! – крякнул Бром.

Фит взглянул на паруса градканских челнов. Они были самой видимой на расстоянии частью корабля, поэтому их часто использовали для оглашения намерений. Соломенно-желтый парус приглашал к торговле и обмену. Фиолетовый символизировал скорбь всего этта, оборванную нить вождя или королевы. Белый парус, как тот, что был сейчас на драккаре Фита, означал дружеские намерения и посольство. Черные паруса, как те, под которыми пришли балты, были парусами опасности, ибо скрывались в ночи, отвергая тем самым обычаи.

Красный же парус означал желание в открытую нести смерть.

Паруса градканцев были красными.

Фит уселся возле вышнеземца на дрожащем носу драккара.

— Что ты такое? – спросил он.

— Что?

— Что ты наделал? Почему ты втянул нас в это?

— Я ничего не делал.

Фит покачал головой.

— Красные паруса. Красные паруса. Годи говорили между собой через Земли Мертвых. Сначала на нас напали балты, а теперь и градканцы. Кто еще? Теперь все Земли Живых ополчились против нас. Или только против тебя?

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказал вышнеземец.

— Ты хочешь здесь погибнуть? – спросил Фит.

— Нет!

— Что ж, — ответил хэрсир, — ты определенно приложил усилия к тому, чтобы именно так все и случилось.

Место сияло величественностью.

Даже в столь отвратительный день, с приближающимся концом шестинедельной кампании по захвату Беотийской крепости[25], из которой доносились скрежет и грохот, в святыне царило странное безмолвие.

Касперу Хавсеру доводилось чувствовать подобное и раньше, в местах, где на протяжении бессчетных поколений человечество поклонялось своим богам. Хрупкий остов силезийского собора, который возвышался над дымящимися побелевшими руинами и шлаком ядерного пылевого котла. Покрытые рисунками глубокие пещеры в Белуджистане, где монахи спрятали драгоценные свитки со священными таинствами, и тем самым пронесли основы своей веры через Эру Раздора. Монашеские пристанища на Кавказе, где скрывались в изгнании сбежавшие от погромов Нартана Дума ученые. То были заброшенные аскетичные кельи, находившиеся на такой высоте, что оттуда можно было увидеть расширяющиеся зоны ульев Каспийского Блока[26] на востоке и нано-токсичные воды Понта Эвксинского[27] на западе, и где в ветре, разреженном воздухе и ярком небе слышался глас некоего позабытого бога.

Ученые сбежали из королевства Панпасифик Дума с бесценным грузом знаний, которые они вынесли из библиотеки тирана перед одной из его информационных чисток. По слухам, некоторые из этих материалов относились к временам, предшествовавшим Золотой Эре Технологий.

Когда Хавсер и группа консерваторов, наконец, отыскали беженцев, те уже давным-давно сгинули. Данные, книги, цифровые записи – все превратилось в прах.

Чем больше человек собирает, тем больше он находит, что еще следует собрать; чем больше человек изучает, тем отчетливее он понимает, сколько забыл.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:51 | Сообщение # 11



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Эти слова принадлежали Навиду Мурзе. Хавсер никогда с ним доселе не встречался, но различные представления, которые сложились у них друг о друге за долгие годы, вызывали между ними мрачное отвращение, которое, казалось, ничто не в силах было изменить. Но Мурзу нельзя было винить за его страстное желание, ибо призвание влекло его столь же сильно, как и самого Хавсера.

— Мы потеряли больше, чем знаем сейчас, — говорил он, — и постоянно продолжаем терять. Как мы можем гордиться своим развитием, если обожаем уничтожать и не можем поддерживать даже базовой общности знаний с нашими предками?

В тот день Мурза оказался вместе с ним в Беотии. Они оба получили от Объединительного Совета места в группе консерваторов. Каждому из них не исполнилось еще и тридцати. Тогда они были юными идеалистами в самом плохом смысле. Им претило работать вместе для достижения общей цели, скорее каждому из них хотелось одержать верх над другим.

Тем не менее, они были профессионалами.

Отступающие войска Йеселти подорвали огромный перерабатывающий завод в восьми километрах от них, и небеса Терры потемнели от смертоносного черного дыма из карцерогенной смеси плотной, как туман над океаном, и пагубной, как чумная яма, петрокарбонной сажи. Чтобы зайти туда, консерваторам пришлось надеть защитные костюмы и маски, они брели во мгле, держа в руках тяжелые коробки с хрипящими аугметическими легкими, которые походили на чемоданчики. Эти коробки соединялись с респираторами плотными складчатыми шлангами.

Сквозь дым они увидели очертания богов гробницы. Они также носили маски.

Какое-то время они просто стояли и смотрели на них, столь же неподвижно, как сами древние статуи. Изумительные нефритовые и золотые маски со сверкающими глазами из лунного камня взирали на защитные маски из пластека и керамита с фотомеханическими немигающими линзами.

Мурза что-то сказал, но из-за визора они услышали лишь бессвязное бормотание.

Хавсер никогда прежде не видел в беотийских святынях ничего похожего на богов. Никто из них не видел. Он услышал, как загудели и защелкали визоры нескольких членов группы, когда те принялись искать в инфо-памяти сравнительные изображения.

Вы ничего не найдете, подумал Хавсер. Он едва мог вздохнуть, но не из-за маски или запаха слюны, которым пах воздух из аугметического легкого. Он присмотрелся к графемным надписям[28] на стене святыни, но даже мимолетного взгляда хватило бы, чтобы понять, что здесь они не найдут искомого. В них не было ни тюркских, ни тунгусо-маньчжурских, ни монгольских корневых форм.

Пиктеры, которые они принесли с собою, начали ломаться из-за загрязненного воздуха, их батареи разряжались почти мгновенно. Хавсер приказал двум младшим сотрудникам срисовать надписи. В ответ они лишь недоуменно на него уставились. Вздохнув, Каспер показал им, как это делается: он разорвал листы обмоточного пластека на небольшие кусочки, наложил один из них на настенные надписи и протер чернильным маркером, в результате чего на бумажке появился слабый отпечаток.

— Прямо как в школе, — сказал один из младших сотрудников.

— За работу, — отрезал Хавсер.

Он решил сам проверить комнату, настроив макулярную интенсивность линз. Без лабораторного анализа Хавсер едва ли смог бы сказать сколько лет святилищу. Тысяча? Десять тысяч? Из-за вездесущего нефтехимического смога постройка быстро разрушалась, элементы интерьера исчезали прямо у него на глазах.

На какое-то время ему захотелось побыть одному.

Он вышел наружу, остановившись у входа. Они открыли это сокровище благодаря Беотийскому конфликту. Вернее, оно появилось благодаря случайному разрыву снаряда, а не опытной руке археолога. Без войны эту драгоценность никогда бы не открыли, но из-за все той же войны оно исчезало.

Хавсер поставил на землю аугметическое легкое, отглотнул нутриентной воды из раздатчика в маске и прочистил разбрызгивателем запотевшие линзы.

К северу отсюда штурм Беотийской крепости подсвечивал бездонный черный небосвод, сверкая подобно огням города. Куда ни кинь взгляд, повсюду стелилась туманная дымка, плотная, как сама Древняя Ночь. Вдали вздымались и опадали столбы яркого пламени.

Именно так и выглядела вся Эра Объединения, подумалось ему с мрачной иронией.

Согласно опубликованным историческим трактатам, которые повсеместно изучали в схолах, грозные Объединительные Войны более полутора столетия назад положили конец Эре Раздора. С тех пор на Терре царили мир и процветание, а сам Император начал Великий крестовый поход, отважно воссоединяя утерянные и разбросанные диаспоры человечества.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:51 | Сообщение # 12



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Так говорилось в исторических трактатах. Но на самом деле все было куда менее благополучно. История хранила лишь краткие описания, основные события эпохи и приписывала людским свершениям ничего не говорящие даты, которые, возможно, были сделаны совсем не с благородными целями. Планета до сих пор ощущала на себе последствия Объединительной Войны. Объединение триумфально объявили завершенным, когда ни одна сила или монарх больше не могли надеяться на то, чтобы уничтожить мощную имперскую машину, но, тем не менее, различные феодальные страны, религиозные последователи, далекие нации и упрямые автократы не только продолжали существовать, но и всеми силами пытались оградить и сохранить свои небольшие очаги независимости. Многие, подобно беотийскому роду Йеселти, держались десятилетиями, отвергая любые попытки сближения и дипломатических переговоров, целью которых было их подчинение молодому Империуму.

Их история показала, что Император или, по крайней мере, его советники, обладали необычайным терпением. После Объединительной Войны имперские власти неоднократно предпринимали попытки решить конфликты невоенными способами, ведь Йеселти, по сути, не были тиранами. Они всего-навсего принадлежали к древнему королевскому роду, который желал сохранить свою независимость. Император великодушно позволил им жить по своему усмотрению полтора столетия, прежде чем они не придут к Согласию – признайтесь, многие терранские империи и то просуществовали намного меньше.

Но история показала и то, что терпение Императора могло истощиться, и когда это случалось, вместе с ним исчезали всякая жалость и выдержка.

Имперская Армия вошла в Беотию, чтобы арестовать Йеселти и аннексировать их земли. Акредитированная консервационная группа Хавсера была одной из сотен, следовавшей за войсками вместе с потоками медиков, рабочих технической поддержки, реноваторов, инженеров и итераторов.

Им предстояло склеить разбитые осколки.

Вокс в маске Хавсера тихо щелкнул.

— Да?

Это был один из младших сотрудников.

— Хавсер, зайдите внутрь. У Мурзы появилась теория.

В святилище Мурза освещал фонарем угловатые вытяжные трубы в каменных стенах. Там, где шли потоки воздуха, в луче света кружились пылинки.

— Вентиляция. Еще рабочая, — сказал он.

— Что?

— Святилище не древнее. Да, оно старое, но еще недавно здесь бывали люди.

Хавсер смотрел, как Мурза обходит помещение.

— Доказательства?

Мурза указал на разнообразные фарфоровые чаши вдоль края нижней ступени алтаря.

— Здесь есть подношения рыбы и зерна, а еще копаловая смола – видимо, мирра. Сканеры указывают наличие углерода – им не больше недели.

— Любое количество углерода в подобных условиях еще ни о чем не говорит, — ответил Хавсер. – Машина ошибается. Кроме того, взгляни на их состояние. Они уже затвердели.

— Образцы стали такими под влиянием здешнего воздуха, — настаивал на своем Мурза.

— Да ну, правда, что ли? – заметил Хавсер.

— Ты только взгляни на это место! – ответил Мурза, раздраженно взмахнув рукой, обтянутой перчаткой.

— И что же ты хочешь сказать? – спросил Хавсер. – Это некий оккультный религиозный ритуал беотийского общества или дань традиции, разрешенная Йеселти?

— Не знаю, — произнес Мурза, — но, по-видимому, это место что-то охраняет, не так ли? Нужно подогнать сюда экскаватор. За статуями должен находиться тайник.

— Нам придется исследовать, описывать и изымать статуи постепенно, — сказал Хавсер. – Нам потребуются недели лишь на то, чтобы начать консервацию, и только потом мы сможем поднять их, одну за…

— Я не могу так долго ждать.

— Ты уж прости, Навид, но по-другому нельзя, — ответил Хавсер. – Эти статуи бесценны. Сначала нужно позаботиться о них.

— Да, они бесценны, — сказал Мурза. Он приблизился к торжественным безмолвствующим богам гробницы. Младшие сотрудники неотрывно следили за его движениями. Кто-то судорожно вздохнул, когда он ступил на основание алтаря, осторожно поставив ногу так, чтобы не задеть ни одну из чаш с подношениями.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:55 | Сообщение # 13



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Слезь оттуда, Мурза, — сказал один из старших сотрудников.

Мурза стал на следующую ступень, теперь он стоял почти вровень с некоторыми из взирающих на них богов.

— Они бесценны, — повторил он. Навид поднял руку и бережно указал на пылающие глаза из лунного камня ближайшей статуи. – Только взгляните на них. Глаза очень важны, не правда ли? Они так много могут сказать.

Он бросил взгляд через плечо на взволнованных слушателей. Даже невзирая на маску, закрывавшую лицо Мурзы, Хавсер понял, что тот улыбается.

— Спускайся, Навид, — сказал он.

— Посмотрите на глаза, — продолжил Мурза, не обращая внимания на просьбу. – Они до сих пор символизируют то же, что и многие тысячелетия назад. Ну же, это ведь азы!

— Защита, — неловко пробормотал один из младших сотрудников.

— Я тебя не слышу, Йена. Говори громче!

— Глаз – это старейший и в культурном отношении наиболее разноплановый апотропический символ[29], — ответил Хавсер, надеясь тем самым перейти к сути и угомонить Мурзу.

— Да, это так, — сказал Мурза. – Кас знает. Спасибо, Кас. Глаз должен что-то оберегать. Вы ставите его ради защиты. Вы ставите его, дабы отгонять зло, и чтобы он хранил вещи, которые вы считаете ценными.

Его палец вновь заскользил по очертаниям немигающего глаза.

— Мы видели их уже множество раз, и все они были вариациями одного и того же дизайна. Взгляните на его пропорции! Форма глаза, линия брови – возможно, это стилизация назар бонджук[30] или уаджета[31], а еще он походит на Всевидящее Око[32], которое можно увидеть, к примеру, на большой печати Объединительного Совета. Без сомнения, перед нами – боги-обереги.

Он соскочил со ступеней. Пару сотрудников тревожно выдохнули, но Мурза не перевернул и не разбил ни одну из стоявших на самом краю чаш.

— Боги-обереги, — произнес он. – Не подходите. Держитесь подальше.

— Ты закончил? – спросил Хавсер.

— Кас, там зрачки из кусочков обсидиана, — нетерпеливо сказал Мурза, приблизившись к Хавсеру. – Подойди поближе, увеличь разрешение фотоаппаратуры, и ты увидишь, что они резные. Круг с точкой посередине. Ничего не напоминает?

— Циркумпункт[33], — тихо ответил Хавсер.

— И что он олицетворяет? – подтолкнул его Мурза.

— Да все, что угодно, — сказал Хавсер. – Солнечный диск. Золото. Окружность. Монаду[34]. Диакритический знак[35]. Атом водорода.

— Ох, Йена, пожалуйста, помоги ему, — воскликнул Мурза, — он не видит очевидного!

— Око бога, — нервно ответила женщина. – Всевидящий круг.

— Спасибо, — сказал Мурза и взглянул на Хавсера. Его глаза за тонированными линзами пугали. – Оно говорит — не подходи. Держись подальше. Я вижу тебя. Я прозреваю твою душу. Я могу отразить твой удар, и узнать все, что тебе ведомо. Я вижу, что ты затаил на сердце. Я могу удержать тебя, ибо я сила, я знание, я защита. Статуи бесценны, Хавсер, но перед нами боги-обереги. Они что-то стерегут. Как думаешь, насколько ценно то, для охраны чего поставили бесценные статуи?

Какое-то время в святыне царила тишина. Ученые смущенно переступали с ноги на ногу.

— Перед нами одна семья, — едва слышимо произнес Хавсер. – Одна династическая линия. Семейный портрет в виде статуй. В них видны половой диморфизм, разница в росте и позе, а это означает родственные узы, иерархию и взаимные связи. Самые высокие фигуры на верхней ступени – мужчина и женщина, они самые величественные. Ниже – потомки, наверное, два поколения, у них уже есть свои семьи и слуги. Первый сын и первая дочь располагаются на видном месте. Это своеобразная запись о родословной и наследовании. Это — одна семья.
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:56 | Сообщение # 14



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Но глаза, Кас! Что насчет них?

— Согласен, они апотропические, — ответил Хавсер. – Но что они могут охранять? Что может быть бесценнее, чем золотые и нефритовые изображения бога-короля, его королевы и божественных детей?

Хавсер обошел Мурзу и встал перед алтарем.

— Я отвечу тебе. Останки бога-короля, его королевы и божественных детей. Склеп. Вот, что в тайнике. Склеп.

Мурза устало вздохнул.

— Ох, Кас, — сказал он. – Ты мыслишь слишком узко.

Хавсер вздохнул, понимая, что спор еще далеко не окончен, но резко обернулся, когда со стороны входа донеслись шаги.

Пятеро солдат с лязгом ввалились в святилище, освещая мглу фонарями, закрепленными под стволами. Они были имперскими солдатами, гусарами из Тупеловских Улан, одного из старейших полков. Они вошли спешенными, оставив своих кибернетических лошадей снаружи.

— Очистить помещение, — рявкнул один из них. Солдаты были облачены в полные боевые доспехи с опущенными визорами, вдоль зрительных щелей которых мелькали зеленоватые фотомеханические курсоры.

— У нас есть разрешение здесь находиться, — сказал один из старших сотрудников.

— Ничего у вас уже нет, — ответил гусар. – Собирайте вещи и проваливайте отсюда.

— Ты хоть знаешь, с кем говоришь? – зло сказал Мурза, протолкнувшись вперед. – Кто твой командир?

— Император Человечества, — сказал гусар. – А твой, кретин?

— Здесь, должно быть, какая-то ошибка, — произнес Хавсер и потянулся к подсумкам на поясе. Пятеро солдат тут же прицелились в него из седельных карабинов, осветив его подобно некоему лабораторному образцу.

— Стоп! Стоп! – воскликнул Хавсер. – Я лишь хочу достать аккредитацию!

Он вынул пропуск-планшет и активировал его. В задымленном воздухе возникли размытые и немного подрагивающие голографические документы, выданные Министерством консервации Объединительного Совета. В этот раз Хавсер обратил особое внимание на Всевидящее Око на печати Совета, сверкнувшее прежде, чем развернулись необходимые данные.

— Это, конечно, очень хорошо, — сказал один из гусар .

— Они все действительны, — заверил их Хавсер.

— Все меняется, — ответил гусар.

— Командующий Селуд лично заверил эти документы, — сказал один их старших сотрудников. – Он главнокомандующий и…

— Сегодня в шесть часов тридцать пять минут командующий Селуд имперским указом был отстранен от командования. Все выданные им разрешения и полномочия уже недействительны. Проваливайте отсюда и избавьте меня от своих жалоб.

— Почему Селуда отстранили? – спросил Мурза.

— Вы что, Верховное командование? Вас это разве касается? – насмешливо бросил один из гусар.

— А если неофициально? – попросил Мурза.

— Если неофициально, то Селуд превратил все это в сплошной цирк, — сказал гусар. — Уже шесть недель прошло, а он дал Йеселти шанс подорвать очистительный завод! Поэтому Император прислал сюда кое-кого, кто сможет быстро со всем закончить.

— Кого? – удивился Хавсер.

— Почему эти гражданские до сих пор здесь? – спросил кто-то. Голос незнакомца был глубоким и вкрадчивым, он звучал немного резко из-за вокс-усиления. В зале позади Тупеловских Улан неожиданно возник человек, хотя Хавсер ума не мог приложить, как он сумел зайти в святилище настолько бесшумно.

Перед ним стоял воин астартес.

Во имя Столпов Земли, астартес! Император прислал сюда астартес!
ТерминаторДата: Воскресенье, 20.01.2013, 12:56 | Сообщение # 15



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Все внутри Хавсера напряглось, его пульс ускорился. Раньше ему никогда не приходилось сталкиваться с настоящими астартес. Он даже представить не мог, что они настолько огромны. Изгибы его доспехов казались гигантскими, едва не равняясь размерами с самими богами гробницы. Из-за сумрака, да еще и в маске, Хавсер не мог различить цвет его брони. Похоже, красный: светлый, почти бледно-красный, цвета разбавленного вина или насыщенной кислородом крови. Левый наплечник и торс воина укрывала мантия из металлической кольчуги, а визор его шлема походил на клюв ворона.

Хавсеру вдруг стало интересно, к какому легиону принадлежит воин. Он не мог четко рассмотреть символ на его плече. Как их теперь называли на Терре, когда они направились в Великий крестовый поход?

Космические десантники. Точно. Космические десантники. Прямо как смазливые герои из женских журналов.

Но перед ним стоял не смазливый герой. Он не был даже человеком. Это было гигантское существо, вдвое выше любого, кто находился сейчас в зале. Хавсер должен был бы почуять его запах: гарь на пластинах, машинная смазка на сложных сочленениях, текущий по телу пот.

Но он ничего не чувствовал. Ни следа, ни даже намека на тепло тела. Он походил на холодное и необъятное пятно в пустоте.

Хавсер не представлял, что могло бы остановить его, не говоря уже о том, чтобы убить.

— Я задал вопрос, — сказал астартес.

— Мы сейчас их выведем, сэр, — запинаясь, произнес один из гусар.

— Поторопитесь, — ответил астартес.

Гусары принялись подгонять группу по направлению к выходу. Кое-кто протестующее забормотал, но никто не пытался сопротивляться. Всех слишком ошеломило присутствие астартес. Аугметические легкие гудели и бились сильнее прежнего.

— Пожалуйста, — сказал Хавсер. Он подступил к астартес и протянул пропуск-планшет. – Пожалуйста, мы лицензированные консерваторы. Видите?

Голограмма вновь загорелась, но астартес не шевельнулся.

— Сэр, это очень важное открытие. Его невозможно переоценить. Нам стоит сохранить это святилище ради будущих поколений. Моя группа имеет необходимый опыт. У нас есть нужное оборудование. Пожалуйста, сэр.

— Эта территория небезопасна, — сказал астартес. – Вам нужно уйти.

— Но, сэр…

— Я отдал приказ, гражданский.

— Сэр, какой именно легион меня защищает?

— Пятнадцатый.

Пятнадцатый. Значит, Тысяча Сынов.

— Как тебя зовут?

Хавсер обернулся. Тупеловские Уланы вывели из святилища всю группу, так что внутри остался лишь он. Позади первого астартес появились еще двое, столь же необъятных размеров. Как могло нечто настолько огромное передвигаться так тихо?

— Как тебя зовут? – спросил один из новоприбывших.

— Хавсер, сэр. Каспер Хавсер[36], консерватор, приписанный к…

— Это шутка?

— Что? – переспросил Хавсер. Заговорил другой астартес.

— Это должно быть шутка?

— Я не понимаю, сэр.

— Ты назвал нам свое имя. Это должно была быть шутка? Это некое прозвище?

— Не понимаю. Меня так зовут. Почему вы подумали, что это шутка?

— Каспер Хавсер? Ты не видишь отсылки?

Хавсер покачал головой.

— Никто и никогда…

Астартес с клювоподобным визором взглянул на своих товарищей, а затем вновь обратил взгляд на Каспера.

— Уходи отсюда.
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Дэн Абнетт Сожжение Просперо (Ересь Хоруса)
Страница 1 из 121231112»
Поиск: