Демонический Мир Бен Каунтер - Страница 2 - Форум
Поддержка
rusfox07
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 2 из 9«123489»
Модератор форума: Терминатор 
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Демонический Мир Бен Каунтер
Демонический Мир Бен Каунтер
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:53 | Сообщение # 16



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Неудивительно, что Пракордиан первым после Амакира вышел из стазисной медитации, в которую Несущие Слово впадали во время путешествия через варп. Юнец (Амакир мог воспринимать Пракордиана только как юнца, хотя тому уже было много веков) был полон предвкушения раскрытых секретов и кровопролития. Другие Несущие Слово из ковена должны сейчас просыпаться, и Амакиру надо будет прочитать им проповедь. Надо убедиться, что они понимают важность задачи и ужасные последствия, которые ожидают весь легион, если Карнулону, нарушившему свои обеты, удастся сбежать, как не удавалось доселе ни одному Несущему Слово.
Нужно также произвести оружейные ритуалы для Врокса, который не мог сам читать литании после того, как вирус облитератора превратил его рот в амбразуру. Надо проследить за посадкой и умиротворить машинный дух «Мультуса» новой кровью. Столько всего надо сделать еще до того, как они выйдут на планету, и Амакир доверял все это лишь самому себе.
Он вышел с мостика в клубы пара, поднимающиеся с нижних палуб и наполненные благовониями, потом и запахом разложения. С каждым шагом он восхвалял пантеон Хаоса. С каждой выполненной задачей он чуть ближе подводил галактику к объединению под властью тьмы.

Леди Харибдия плавно дрейфовала вниз по шахте, уходящей далеко вглубь громады фундамента, и вздохи призраков, заточенных в стенах, замедляли ее нисхождение. Очень немногие знали, что спускаться так глубоко вообще возможно, ибо блоки основания крепости казались столь же цельными, как все части планеты. Но этот блок был, словно бриллиант с изъянами, пронизан сетью узких каналов и галерей с низкими потолками, которые вились среди массивных камней, уходя вниз, на уровень наиболее древних мест сражений. Древний воздух был пронизан превратившимися в прах костями павших в бою, а в шершавых камнях виднелись закручивающиеся и переплетающиеся куски скелетов.
Леди Харибдии нравилось, что только ей было известно об этих местах, и что только она могла путешествовать между ними и остальной частью крепости. Большая часть придворных, обитавших здесь, понятия не имели, что за пределами тесных туннелей и теплых от крови гротов существует иной мир.
Она приблизилась к перекрестку, откуда вел длинный, освещенный факелами проход. Она выдохнула приказ, и стенающие духи выпустили ее, позволив изящному измененному телу в белых шелках опуститься на пол. Воздух здесь был теплый и удушливый, и она почувствовала, как легкие открываются в ответ — это был рефлекс выживания, пережиток прежней жизни, когда она сражалась и убивала, как любой другой чемпион Хаоса.
Стены были усеяны черепами, прибитыми к камню золотыми шипами. Обычно леди Харибдия считала подобные украшения слишком прямолинейными, но эти черепа были особенными. Их вырубили из земли в самой глубокой шахте, которую когда-либо выкапывали ее миньоны, настолько глубокой, что жар там убивал простых смертных, и пришлось призывать драгоценных демонов, чтобы завершить работу. Но это того стоило, ибо они нашли не человеческие черепа.
Они принадлежали эльдарам. В некие невероятно отдаленные времена по Торвендису бродили эльдары. Это была странная раса, одержимая желанием добывать секреты вселенной, а потом охранять их, как жадный ребенок охраняет свои игрушки. Но потом жажда знаний практически полностью уничтожила их цивилизацию, когда декаданс эльдаров привлек внимание Слаанеша. Некоторые говорили, что эльдары своими действиями создали этого бога, но это была ересь — Слаанеш так же стар, как похоть, а похоть старше, чем что бы то ни было.
Леди Харибдия не знала, зачем эльдары посещали Торвендис многие тысячелетия назад. Может быть, их случайно выкинуло на этот мир, ведь космические корабли могли легко заблудиться в Мальстриме. С другой стороны, попытка изучить секреты Торвендиса вполне соответствовала бы отчаянно любознательному поведению эльдаров, так что они могли прибыть сюда намеренно. Как бы там ни было, леди Харибдия была единственным существом на всей планете, которое знало, что чужаки некогда были здесь, и это знание — как и много иных вещей — доставляло ей удовольствие.
Она восхищалась очертаниями черепов, проходя мимо них. Они выглядели человеческими только на расстоянии, вблизи становилось видно, что они отличаются по всем параметрам — широкие глаза, формой напоминающие слезы, небольшие челюсти и зубы, элегантные скулы, сужающиеся черепные коробки. Леди Харибдия могла с легкостью представить, как Слаанеш возжелал завладеть столь изящным видом и превратить его утонченность в орудие поклонения. Они были прекрасны, почти так же прекрасны, как она, и последние чувства этих существ, когда они умирали, должны были доставить Слаанешу большое удовольствие, когда его прибытие уничтожило их планеты.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:54 | Сообщение # 17



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Впереди находился большой круглый зал, где похожие на ребра опоры поддерживали куполообразный потолок из пестрого красно-черного камня. Это была одна из самых крупных полостей внутри фундамента, для глядящего с порога она выглядела, словно огромный живой орган, темный и горячий, и через подошвы ног можно было почувствовать, как гудит в ней жизнь.
В центре помещения, где пол опускался в круглое углубление, стоял на коленях один из легионеров леди Харибдии. Ростом он был значительно выше двух метров, а кожа была столь плотно испещрена татуировками, что невозможно было сказать, каков ее первоначальный цвет. Торс был обнажен, а у защищенных доспехами ног свисали длинные шелковистые знамена, расшитые символами Бога Наслаждения. Нитями служили волосы, срезанные с голов выдающихся противников, побежденных легионером. В одной руке он держал копье с наконечником в виде двойного клинка, созданного пронзать и потрошить. Другую он прижал ладонью к полу, чтобы чувствовать движения и осязать малейшие признаки того, что нечто внизу начнет шевелиться.
Леди Харибдия приблизилась к коленопреклоненной фигуре в центре зала.
— Встань, центурион, — сказала она. О ранге ей сказали особые символы, нанесенные на его шелка и кожу, но имени она не знала. Для нее все они были безымянными. Они были всего лишь инструментами, потребными для того, чтобы сохранять положение и наслаждаться, отправляя культ.
Легионер встал, не отводя взгляда от пола. Смотреть на леди Харибдию без подобающей причины давно стало преступлением, и правительнице города даже не пришлось объявлять соответствующий указ.
— Проснулся ли наш гость?
— Нет, моя госпожа.
— Значит, наше гостеприимство ему не по нраву. Не стоит ли нам пробудить его и узнать, что ему нужно?
— Как пожелает моя госпожа.
— Так и желает.
Легионер поднялся и вышел из углубления. Он снял с пояса нож и молча сделал длинный глубокий порез сбоку живота. Убрав клинок в ножны, он вытянул из раны свиток пергамента, скользкий от крови, и развернул его. По-прежнему не глядя на леди Харибдию, воин протянул ей пергамент.
На свитке был написан ритуальный шифр, который чародеи леди Харибдии создавали и переписывали заново после каждого визита к гостю. Нужно было тщательно оберегать методы, с помощью которых его можно было пробудить, поэтому шифр должен был меняться каждый раз. Если бы кто-нибудь ворвался внутрь и победил легионера, с его смертью погиб бы и пергамент, так как пищеварительные кислоты проникли бы сквозь заранее подготовленные внутренности и растворили свиток.
Леди Харибдия произнесла священные слоги голосом, едва поднимающимся выше шепота, чтобы сила этих слов не проникла в фундамент и не загрязнила чистоту крепости. Когда она закончила, под ногами послышался скрежет, камни задвигались, и оба они отступили назад. Дно углубления начало подниматься, достигло уровня пола и продолжило подъем, став вершиной каменного столба. Полированная окружность столба демонстрировала разрез скалы, полный призрачных очертаний мятых и растянутых грудных клеток и деформированных черепов.
Часть столба была полой и образовывала альков высотой в человеческий рост, к стене которого был кто-то прикован. Цепи состояли из выделанных и сшитых в цепляющиеся друг к другу кольца языков, которые некогда произнесли слова, пленившие обитателя камеры.
Это был демон.
Леди Харибдия часто имела возможность лицезреть воплощения демонов. Слуги Слаанеша, созданные из частиц его великолепия и наделенные сознанием, с диким энтузиазмом искали наслаждений, и из них получались несравненные стражи и солдаты. Но этот демон не походил на них. Князь Наслаждения никогда не взирал на это существо с похотью или восхищением. Оно было совершенно противоположным леди Харибдии и всему, во что она верила, ибо ненавидело всю жизнь и все удовольствия и скорее бы залило всю галактику кровью, нежели возмечтало бы об одном мгновении декадентства.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:54 | Сообщение # 18



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Оно в определенной степени походило на человека. Пальцев было слишком мало, кривобокое и сгорбленное тело бугрилось звериными мышцами. В темно-серую плоть демона были вбиты какие-то угловатые механизмы, ни один из которых не выглядел функциональным, но все же они вибрировали и пульсировали в тех местах, где потемневший металл соприкасался с кровоточащей кожей.
Его лицо выглядело гротескным, не так, как слегка гипнотизирующие измененные черты самой леди Харибдии, но скорее как морда животного. Глаз было слишком много. Рот представлял собой узел из мышц, прикрывающих толстые желтые клыки. Носа не было, изо лба, висков и подбородка торчали рога. На широкой мускулистой груди виднелось глубокое выжженное клеймо — грубый, похожий на череп символ Кровавого Бога, запечатленный на сочащейся влагой коже.
Леди Харибдия не позволяла произносить имя Кровавого Бога на своей планете. В то время как Слаанеш ценил жизнь и многочисленные увеселения, которые из нее можно было извлечь, Кровавый Бог принимал только смерть. Его поклонники были помешанными на крови разбойниками, а его демоны — тупыми машинами разрушения.
Некогда, в одну из многочисленных фаз истории Торвендиса, князь демонов Кровавого Бога установил над миром короткое и безумное царствование. Сс’лл Ш’Карр — таково было наименее богохульное из его многочисленных имен. По его слову поднимались огромные легионы демонов, созданных по его безобразному подобию, легионы, которые в конце концов были разгромлены очередной силой, захватившей Торвендис. Леди Харибдия знала об этом, потому что сама видела разрез скалы в том месте, где гнили останки того сражения, и хранила уродливый окаменелый череп Сс’лла Ш’Карра в глубинах крепости Харибдии.
Время Кровавого Бога на Торвендисе прошло, и пленный демон был последним отголоском его присутствия здесь.
Леди Харибдия очень редко спускалась сюда, чтобы поговорить с узником. Но с ее миром было что-то не так, она чувствовала это, слыша эхо предчувствия и близящегося отчаяния, которое пронизывало небо и облака. Ее слуги и лазутчики не смогли ничего выяснить о госте, чей корабль до сих пор лежал в трясине за горами. Леди Харибдия знала лишь то, что он прилетел на звездолете, построенном до Ереси, вроде тех, которые использовали налетчики и отступники по всему Мальстриму. Она не знала, кто или что посетило Торвендис, а главное, зачем. Подобное незнание совершенно не соответствовало тому, как именно она желала править, и это вызывало у нее неудовольствие. А неудовольствие следовало пресекать.
И было еще кое-что. Вся планета как будто клокотала, просто слишком тихо, чтобы она могла услышать, и гудела от тяжести грядущих событий.
Демон уставился на леди Харибдию большей частью своих глаз. Остальные бешено вращались. Он ощерился и пустил слюну.
— Ты голоден? — мягко спросила она.
Демон зарычал, как пес.
— Хорошо, — она сделала жест, и легионер поднял свое копье. — Ты будешь говорить, порождение уродства. Ты знаешь, что я могу сделать с тобой, если ты откажешься.
Демон задергался, пытаясь вырвать колдовские узы из камня. Он боролся с цепями уже много веков, с тех самых пор, как его случайно вызволили из скалы несчастные рабы-шахтеры, а потом выследили и поймали десантники-Насильники. Леди Харибдия давно пришла к выводу, что существо слишком глупо, чтобы сдаться, и что его следует мучить, чтобы оно стало послушным, как животное.
— Пусти ему кровь, — скомандовала она, и легионер вонзил клинок глубоко в брюхо демона.
Существо завопило, и леди Харибдия поморщилась, услыхав столь нестройный звук в своих владениях. Густая красная кровь потекла из-под вынутого клинка и закапала на каменный пол, шипя, как кипяток, от соприкосновения с холодной поверхностью. Демон затрясся, истекая своей возлюбленной влагой, которая уносила с собой саму его душу. Угроза гибели от обескровливания приводила последователей и слуг Кровавого Бога в нечто подобное холодному ужасу, как будто кровопотеря каким-то образом делала их недостойными благодати божества, которое больше всех презирало жертв.
— Я могу остановить кровотечение, — спокойно проговорила леди Харибдия, пока демон смотрел на свою кровь, бесполезно льющуюся на пол. — Или сделать его сильнее. Или медленнее. Мы будем говорить, раб Бога-Мясника. Ты будешь отвечать.
— Говори, что хочешь, — прорычал демон низким и мрачным голосом. — Я отвечу лишь ложь.
Леди Харибдия улыбнулась. Она часто говорила с демонами, причем куда более коварными, чем этот.
— Почему мой мир столь беспокоен? — спросила она. — Быть может, нечто посеянное много лет назад начало расти?
Демон засмеялся. Звук был неприятный.
— Твоим миром правит королева-потаскуха, которая слишком боится вести войну. Неудивительно, что он дрожит.
— Кто прилетел сюда? Почему он не объявил о визите?
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:54 | Сообщение # 19



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Он пришел убить тебя.
Прямолинейный ответ. Редкое дело. Демоны лгали, но предполагать, что они просто говорят противоположное правде, было опасно. В том, что они говорили, всегда была доля истины, ее просто нужно было отделить от плевел.
— Почему?
— Быстрее будет сказать, почему нет.
Леди Харибдия притопнула ногой, легионер вонзил копье обратно в рану и провернул его, сильно разорвав кожу. Демон застонал, когда новый поток крови брызнул на камни.
— Я не хочу, чтобы ты меня разочаровывал, демон.
— Я не знаю ответов, — выплюнула тварь. — Я был молод, когда этот мир был стар. Твой гость плюет и на моего, и на твоего бога, Мальстрим не породил эту планету, и вещи, которые ты видишь, начали разлагаться еще до того, как Ш’карр ходил по этим землям. Я не знаю ничего больше. Шлюха, сгнои свой язык, ты больше ничего не можешь от меня потребовать.
Допрос наскучил леди Харибдии. Демон подошел опасно близко к признанию слабости. Теперь его разум замкнется в себе и спрячется за оскорблениями и угрозами.
Она повернулась на каблуках, бросив лишь мимолетный взгляд на легионера.
— Оставь его на час, — приказала она. — Потом отошли обратно вниз.
Легионер почтительно преклонил колени. Леди Харибдия пошла обратно по коридору с никому не ведомыми эльдарскими черепами. Она чувствовала неудовольствие, причины которого не совсем могла понять. Нужно утопить раздражение в безупречных и очищающих наслаждениях крепости.

Погода в горах Канис изменилась. Холод стал не резким, а сырым и липким, и всюду висел тонкий туман, который просачивался под одежды из кожи и волчьих шкур. Пар поднимался над огромными чешуйчатыми зверями, которые волокли повозки на запад, к долинам с крутыми склонами. Воины Голгофа плевались и ругались, угрюмо поглядывая на тяжело нависшее над головами серо-белое небо и ворча о близящихся бурях. Караван проходил восточным краем гор Канис, где его путь пролегал по глубоким извилистым долинам, через которые можно было выйти к подножиям.
Облака тумана липли к горным пикам и скатывались вниз по склонам. Порой пальцы туманов протягивались в долины, и караван со скрипом продолжал свой путь, едва видя дорогу, в другое время он висел прямо над ними, будто потолок. Мир как будто стал меньше, отгороженный от бесконечной глухой тьмы Мальстрима туманной стеной.
— Что могут дать туманы? — спросил Крон.
Голгоф посмотрел на старика. Крон отказался занять место на повозке рядом с ранеными и шел пешком, так же уверенно, как любой воин.
— Они могут ослепить нас и заморозить, — сказал Голгоф. — Они ничего не дают.
Крон улыбнулся.
— Подумай, Голгоф. В этом мире нет ничего, что ты не мог бы использовать. Я это уже объяснял. У тебя есть редкий дар — воображение, и ты можешь использовать его, превращая то, что видишь, слышишь и чувствуешь, в нечто осязаемое. Такова суть колдовства. Таков способ Хаоса взаимодействовать с этим миром, хотя очень немногие могут им воспользоваться. Что ты чувствуешь сейчас?
— Холодно.
— Что именно холодно?
— Все. Камни, воздух. Я.
— Ты. Можешь ли ты стать настолько же холодным, Голгоф? Не только телом. Душой. Хладнокровным. Хладносердечным.
Голгоф издал короткий сухой смешок.
— Не говори мне о жестокости, старик. Я сдирал кожу с живых людей.
— Это не жестокость. Контроль.
Голгоф, который убивал людей и зверей голыми руками и не мог остановиться, внезапно навострил уши.
— Контроль? Хотел бы я, чтоб ты рассказал об этом раньше.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:55 | Сообщение # 20



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Научиться этому сложнее всего. Мне надо было убедиться, что ты готов.
Туманы впереди развеялись, открыв последний ломаный изгиб Змеиного Горла. Дальше путь будет предательски опасным. Не настолько, чтобы возникла нужда в чародее, но все равно. Туманы уползли обратно к вершинам, как губы, обнажающие клыки, и перед ними предстало зрелище, которое Голгоф впервые увидел собственными глазами, хотя и слышал о нем раньше.
— Стрельчатый Пик, — выдохнул Голгоф. Это место вынырнуло из дымки так внезапно, что у него перехватило дыхание.
Город Стрельчатый Пик был вырублен из камня — скопление гор, которые выдолбили изнутри и тесали, пока из каждой поверхности не прорезались арки и галереи. Здесь были огромные залы с колоннадами и бесконечные извилистые дороги, вьющиеся сквозь сердца гор, равнины под каменными небесами, где могли собраться целые армии, и ворота, которые зияли среди бледного камня. Пики соединялись мостами, похожими на нити, натянутые над головокружительными пропастями.
Стрельчатый Пик выглядел острым и смертоносным, каждую башню венчали высокие шипы, на которых раньше развевались знамена, и каждую вершину кольцом окружали защитные сооружения, откуда мог пролиться дождь стрел.
И он проливался раньше, в те дни, когда Стрельчатый Пик был обитаем. Воины со всех концов гор мечтали попасть сюда, в место, где собирались вожди всех племен. Тут заключались и разрывались мирные договоры. Порой улицы заливала кровь, когда между племенами разгоралась война, но это лишь помогало укрепить другие союзы. Город был средоточием горных народов, местом, где они могли померяться силой и превратить эту силу в реальное могущество. В те времена, когда им грозила достаточно крупная опасность, племена выходили на бой все как одно, и чисто-белое знамя Стрельчатого Пика развевалось рядом с флагами племен. Изумрудный Меч обладал собственной долей власти, и даже более того. Стрельчатый Пик воплощал собой его немалый шанс на владение всеми горами.
Пока Голгоф смотрел, стая гарпий опустилась на одну из высочайших вершин, словно зернистое черное облако, выплывшее из окон древнего дворца. Теперь в Стрельчатом Пике не осталось ничего живого, кроме падальщиков. Иногда люди из племен поднимались в опустевший город, чтобы принести домой какое-нибудь напоминание о тех днях, когда горы Канис едва не объединились в одно из наиболее могущественных государств Торвендиса. Иногда эти люди даже возвращались, почти всегда безумные и почти всегда одинокие.
Леди Харибдия пришла сюда задолго до рождения Голгофа. Никто на самом деле не знал, как эта деградировавшая принцесса шла к власти, но одно было ясно — Стрельчатый Пик стал одним из ее первых завоеваний.
У нее были боевые машины, которые могли летать и изрыгали из себя целые легионы облаченных в шелка, татуированных фанатиков, наводнивших пещеры Стрельчатого Пика. Она заключала союзы со стаями демонов, огромные крылатые монстры подчинялись ее словам. Говорят даже, что с ней пришли космические десантники, воины предавшего легиона — на голову выше самого мощного Затронутого, в тяжелых, испачканных кровью доспехах, с оружием, которое плевалось огнем.
Это была бойня. У леди Харибдии был бесконечный запас легионеров и полуголых культистов, которые прилетали на небесных кораблях и бросались вверх по крутым горным склонам. Горцев загнали внутрь города, все воины отчаянно оборонялись, но помощи ждать было неоткуда. Культисты умирали тысячами, легионеры — сотнями, и прибывали все новые. Племя Изумрудного Меча несколько недель удерживало свой великий зал собраний, защищая баррикады из обрушенных колонн от волн безумцев, что дрались голыми руками и зубами. Но оно пало, как и все остальные.
Потом легионы ушли, как будто захват Стрельчатого Пика был всего лишь мимолетной прихотью леди Харибдии. Она оставила это место на гнездовье прожорливым гарпиям и засеяла его темными легендами, чтобы племена держались подальше. Она напала на Стрельчатый Пик не ради власти, но из чистой злобы, и забросила его, когда потеряла интерес.
Возможно, как порой размышлял Голгоф, горные племена все равно уже слабели, и в один день они бы пали. Но леди Харибдию можно было признать виновной, и в этих холодных и жестоких землях это уже многого стоило.
— Когда Грик умрет, я верну нам Стрельчатый Пик, — сказал Голгоф.
— Леди Харибдия прокляла город, — ответил Крон. — Это она заклеймила его стены демонами. Говорят, что достаточно провести день в этих залах, чтобы сойти с ума.
— Должен быть способ, — Голгоф бросил взгляд на старика и снова отметил, насколько высоким тот был под своей мантией.
— Так говорят истории, — сказал Крон. — Сейчас тебе надо сфокусироваться на том, что ты должен сделать. Грик убил больше претендентов на его место, чем мы когда-либо узнаем. Защищать его будут не только один колдун и горстка падальщиков. Помни о контроле, Голгоф, ибо без него твоя сила будет хуже, чем ничто. Из-за нее тебя убьют.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:55 | Сообщение # 21



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Грик — лишь обычный человек.
— На Торвендисе нет обычных людей. Слушай, Голгоф. Учись. И никогда не теряй концентрацию. Следующие уроки будут самыми тяжелыми, потому что ты не захочешь им учиться.
Туманы отползали от гладких ломаных стен Змеиного Горла. Завидев открытое пространство впереди, звери замычали и чуть ускорили тяжелый шаг. Голгоф видел место, где горы переходили в равнины, и пики-клинки уступали место волнистым подножьям. На расстоянии ломаные очертания последних скал выглядели бледными, как дым, а подножья казались едва различимыми призраками, витающими на горизонте. Скоро им встретятся посты и часовые, патрули из молодых варваров, крадущихся в тенях, чтобы пролить первую кровь какого-нибудь бродяги. Всюду будут глаза и уши Грика, и понадобится вести себя хладнокровно, чтобы пробраться через эти земли и не раскрыть себя.
Лонн сидел на передней повозке, разглядывая скалы истинным зрением. Тарн был рядом с ним и высматривал опасность своим смертным, но опытным взором. Воины, возглавляемые Хатом, шли по сторонам. Земля стала тверже, гладкую дорогу сменили острые рубленые борозды и ступени в скале
Опустевший остов Стрельчатого Пика проплыл мимо уходящего каравана, и гарпии реяли вокруг огромных окон, похожих на глазницы, и укреплений, выбеленных словно зубы.

Торвендис был многим, и не в последнюю очередь, тем, во что превращали его правители планеты. Леди Харибдия хотела создать громадный алтарь Слаанеша, освятить и осквернить целую планету, сделав из нее святую землю Князя Наслаждения. Хотя она уже сделала многое — основала город и использовала ресурсы планеты, чтобы утолять свою жажду удовольствий во имя бога, ей все еще предстояло распространить прочное владычество по всему Торвендису. Горы и разрозненные острова, граничившие с ее землями, страны к югу, полные пустынь, джунглей и тьмы — все это не находилось под ее прямым контролем. Бурлящая болотная земля за горами была еще дальше от ее власти.
Впрочем, постепенно леди Харибдия распространяла свое влияние. Сам город расползался вширь, либо вырастая из-под земли, либо строясь руками крестьян, недавно обращенных в культ Слаанеша. В других местах воздвигали храмы Слаанеша, чтобы они служили как средоточия для новых последователей. Они также были чем-то вроде сигнальной системы города: когда начиналось восстание против леди Харибдии, оно первым делом атаковало разбросанные повсюду храмы.
Ирво знал и принимал это с радостью. Умереть ради Принца! Не просто познать предельное блаженство насильственной смерти, но и сделать это по воле Госпожи, поддержать ее вечное поклонение Слаанешу! Ирво почти что хотел, чтобы из-за гладких скал на его отдаленный храм нахлынула какая-нибудь орда врагов, и он мог ощутить их клинки, пронзающие его кожу и помогающие подняться до пределов чувств. Умереть на этих мокрых камнях, в последний раз вдохнуть соленый приморский воздух — такая смерть стоила бы всей жизни, предшествующей ее моменту.
Но пока этого не произошло, надо было многое сделать. Храм находился далеко от большинства поселений, и все должны были делать сами послушники. Всюду кругом был ровный, плоский камень темно-серого цвета, северные стены города находились во многих километрах к югу, на западе и севере простирались суровые моря, где странствовали варвары. На востоке были лишь горы Канис, барьер на краю обитаемого мира. Храм Ирво был настолько отдаленным, насколько это возможно, и он гордился тем, что слово Слаанеша проникает в самые далекие уголки планеты.
Храм был деликатен и все время требовал обслуживания. Он находился в небольшом углублении, окруженном каменным гребнем, похожим на шрам, но погода все равно воздействовала на его структуру. Основная часть храма представляла собой квадрат из железных столбов, которые загибались кверху и образовывали крышу, так что получалось нечто вроде клетки длиной и шириной в сто метров. С верхних балок до уровня плеча свешивалось множество усеянных крюками цепей, каждое звено которых было покрыто мелкими металлическими шипами и лезвиями. Всюду были развешаны стяги и знамена всех цветов и форм, привязанные к столбам и развевающиеся на резком ветру, который пронизывал храм. Когда ветер усиливался, цепи издавали звук поющего хора, и шипастые звенья дождем падали вниз. Каменный пол был усеян ими, словно триболами.
Знамена, сделанные из шелка и кожи, плетеных волос и шкур, постоянно рвались и все время нуждались во внимании Ирво и его послушников. И таким образом Ирво служил Слаанешу, ибо каждый раз, когда он шел по храму, цепи даровали ему тысячи крошечных порезов, и сладкая боль питала огонь наслаждения внутри него, когда упавшие звенья кололи его подошвы.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:56 | Сообщение # 22



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


В центре храма находился алтарь, окованное металлом углубление в полу, которое имело странную звездчатую форму. Только если присмотреться, можно было понять, что он сделан таким образом, чтобы в нем помещался распростертый человек. Под алтарем находилось небольшое помещение, наполненное лезвиями и дрелями, и послушники Ирво могли управлять ими при помощи системы рычагов, заставляя их резать и колоть сквозь отверстия в металле. Алтарь редко чистили, так как ржаво-красные потеки были свидетельством святым деяниям, творившимся здесь. Скольких неверующих посвятил болью Ирво? Скольких они познакомили с величием Слаанеша, сковав здесь и произнеся слова, священные для Принца Хаоса?
— Магистр Ирво! — крикнул один из послушников, вбежав в храм. — Дьякон увидел, что приближаются чужаки!
Ирво посмотрел на послушника сквозь лес цепей. Тот был из молодых, судя по относительно малому количеству шрамов на молочно-белой коже. Вокруг его пояса были обмотаны желто-белые ткани — цвета новообращенного — а торс оставался голым, чтобы видны были шрамы и татуировки его служения. Здесь обитало примерно сто тридцать послушников, которые жили в палатках и хижинах, сгрудившихся под прикрытием близлежащих скал. Ирво редко покидал храм и знал по имени немногих.
— Кто? Сколько их?
— Сложно сказать. Немного. Они идут быстро, но скрываются.
Они всегда боятся, подумал Ирво. Те, кто не прикоснулся к нечестивым мистериям Слаанеша, всегда страшатся того, что им могут показать чувства. Их нужно силой увлекать в лоно церкви Бога Наслаждения. Так жаль, что многие из них не переживают посвящение, но, по крайней мере, в конце концов они отдают жизнь во имя удовольствия, хотя и не ценят этого.
— Пусть верующие вооружатся, — приказал Ирво. — Наши гости, должно быть, бандиты или мародеры. Собери новичков, чтобы они готовились к посвящению, мы воспользуемся алтарем еще до заката.
Послушник покорно кивнул.
— Хвала Слаанешу, магистр.
— Хвала Слаанешу, — отозвался Ирво.
Ирво пошел к порогу храма, чувствуя на лице множество восхитительных тонких порезов от висящих цепей. Он никогда не уставал чувствовать острую боль рассеченной кожи и запах крови, текущей по лицу.
Из-за трепещущих знамен он видел каменные гребни, которые тянулись вдали и через которые должны были перевалить новоприбывшие. Послушники носились туда-сюда, вооруженные автоганами и лазпистолетами, ценным оружием, подаренным храму оружейниками легионов леди Харибдии. На всех его не хватило, поэтому многие из них сжимали мечи или шипастые дубины. Ирво с гордостью увидел, что держать оружие в руках для некоторых оказалось слишком большим соблазном, и они начали наносить на свою кожу тонкие алые знаки почитания при помощи клинков и штыков.
На глаза Ирво попался Дьякон, который так давно был пылким почитателем Слаанеша, что у него совсем не осталось кожи. Поблескивая влажной красной плотью, он забивал патроны в дробовик, украшенный золотом и жемчугом. Дьякон служил в храме так же долго, как Ирво, и это был немалый срок. В свое время они повидали потрясающие ритуалы наслаждений, фестивали плоти, которые путешествовали между разрозненными храмами, как бродячие города грешников, демонов, которые наносили визиты по нечестивым ночам, и видения новых удовольствий, которые озаряли небо. Довольно часто они сражались плечом к плечу. Дьякон, как и следовало ожидать, уже не чувствовал боль от обычных источников, и поле боя для него было всего лишь еще одной ареной ощущений.
Ирво еще не вооружился, когда прогремели первые выстрелы. Это были не его послушники, а чужаки, которых все еще не было видно. Стреляли издалека. Второй выстрел чисто снес голову одному из новичков, и тот рухнул. Кровь хлынула, как фонтан самоцветов.
Группа послушников собралась под выступом скального гребня, где упал новопосвященный, и начала беспорядочный ответный огонь. Дьякон повел более крепких последователей вперед, чтобы атаковать неизвестных с фланга. Вражеский огонь вдруг усилился, и послушники под скалой рассыпались, оставив троих-четверых среди брызг крови и осколков камня.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:56 | Сообщение # 23



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Пробегающий мимо послушник впихнул в руки Ирво автоган. Он вогнал заряд в магазин и помчался к гребню. Внезапный снаряд описал дугу над скалой и расцвел взрывом, разорвав кучку послушников на куски. Более слабый огонь загрохотал над головами, прореживая ряды людей Дьякона, пробивая в телах рваные багровые дыры и расшвыривая в стороны конечности.
Ирво подумал, что это было прекрасно. В насилии была редкостная поэзия. Но негоже терять слишком много последователей, поэтому Ирво призвал послушников, в беспорядке отступающих от гребня под ливнем ярких желто-белых копий огня, что прорезали воздух повсюду вокруг.
— За мной, сыны Слаанеша! — возопил он, высоко подняв свое оружие. — За Госпожу! За Принца! Почувствуйте смерть врага, как свою собственную!
Ирво побежал вверх по скользким камням, и одна половина разума настойчиво уговаривала его спешить и держать голову ниже, а другая жаждала, чтобы пули вонзились в его тело, и он утонул бы в собственной блаженной боли.
Он добрался до гребня и впервые увидел врага.
Тот, кто напал на них, должно быть, некогда носил доспехи, но теперь броня и плоть стали единым целым. Вокруг тяжелых поножей висели лохмотья живой кожи, скользкие мышцы пронизывала гидравлика, из прорех в темно-алом металле росли костяные шипы. Обе руки заканчивались не кистью, но похожими на дубины узлами плоти, покрытыми отверстиями, из которых торчало оружие: на одной руке — три вращающихся ствола автопушки, изрыгающих белые полосы огня, на другой — дуло осколочного гранатомета. Затянутые мертвой кожей глаза и рот открылись, из них высунулись оружейные стволы и застрекотали влево и вправо.
Ростом оно было в три с половиной метра, покрытые доспехами плечи были почти так же широки, пластины брони перемежались мускулами, и его форма постоянно менялась, выпуская из плоти новые орудия. Ирво раньше видел космических десантников — далекие фигуры, охраняющие укрепления Крепости Харибдии — но в то время как ее Насильники были грациозны в своей мощи, это существо было иным, уродливым и звероподобным.
К Ирво помчался снаряд, он нырнул под выступ скалы и отчасти возрадовался, когда осколки, выбитые взрывом, вонзились ему глубоко в спину. Он начал вслепую стрелять обратно, ничего не видя из-за обломков и дыма, и вместе с болью его чувства затопило отдачей оружия в руках и грохотом выстрелов.
Когда дым рассеялся, Ирво увидел, как к нему бегут вопящие и стреляющие на ходу послушники, забрызганные свежей кровью. Их тела дергались и распадались под огнем автопушки, каскадами обрушивались прекрасные узоры из крови и разорванных органов. В мире не было ничего настолько эстетически совершенного, как смерть — превращение живой плоти в мертвую материю в совокупности с потоком ускользающей жизни, создающей последнее и предельное переживание.
Ирво пришлось оторвать взгляд от этого зрелища. Ему надо было послужить Богу Наслаждений. Еще один залп, и магазин автогана опустел. Он подобрал лазган с исковерканного тела послушника, которое упало рядом с ним, и снова начал стрельбу вслепую через гребень. От непрерывных очередей металл в его руках раскалился, и он чувствовал, как в ладонях гудит энергетическая батарея и пульсирует отдача от выстрелов.
Он убрал палец со спуска и высунулся над гребнем.
Чудовище теперь было ближе, так близко, что Ирво чувствовал застарелую металлическую вонь масла и вкус дыма, который выкашливали многочисленные дула. Его лицо было не более чем еще одной подставкой для орудий. Ирво слишком поздно осознал, что оно увидело его глазами, которые моргали в утопленных в броне нишах.
Безошибочно, как стрелка компаса, автопушка нацелилась ему в голову.
Снаряды прошли через верхнюю часть тела Ирво. Он почувствовал, как рвутся его органы, разбивается челюсть, какова на вкус шрапнель и как осколки кости вонзаются глубоко в мозг. Холод нахлынул на него, когда разделился позвоночник, перед выбитыми из глазниц глазами вспыхнула белизна. Язык превратился в лохмотья, и новые вкусы боли и разрушения наполнили его разум.
Ирво, над талией которого осталась лишь шатающаяся колонна изуродованной плоти, повалился на камни. Последней его сознательной мыслью было то, что смерть оказалась не обещанной какофонией ощущений — она была холодной, пустой и несла с собой боль, подобную которой, как он думал раньше, он никогда больше не ощутит.
Может быть, откровение ждет его позже. Да, именно так. Подождать чуть-чуть дольше, и он познает это предельное наслаждение.
Потом Ирво стало холоднее, и мысли покинули его.

Амакир подумал, что это было скучное зрелище.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:57 | Сообщение # 24



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Врокс, чье массивное тело каждую секунду выпускало новое оружие, загнал защитников под гребень. Они вели себя типично по-слаанешитски — кидались под огонь и разбегались под ливнем взрывчатых снарядов и осколочных ракет Врокса. В культистах боролись жажда связанных с битвой переживаний и инстинкты самосохранения, поэтому облитератору было легко удерживать их непрекращающимся огнем. Братья Скарлан и Макело бежали на помощь Вроксу, посылая над скалой короткие очереди из болтеров.
«Мультус Сангвис» приземлился в пяти километрах отсюда и встал на скользкой от соли равнине между горами и океаном. Ковену было небезопасно оставаться с потрепанным годами старым кораблем — леди Харибдия или любые другие жители Торвендиса могли найти его при помощи колдовства или прорицания и уделить внимание его присутствию. Ковену надо было найти другое место, чтобы спланировать свой следующий шаг, и храм Слаанеша был ближайшим местом, где они могли взять несколько часов отдыха.
Амакир мог бы присоединиться к своим воинам, атакующим храм. Но он знал, насколько хорош в бою. Это была первая возможность увидеть, как ковен действует в настоящем бою без какой-либо поддержки, и он хотел понаблюдать за ними.
Энергетические залпы врезались в камни вокруг десантников хаоса. Скарлан игнорировал их, даже если они вспыхивали, ударяясь в его силовые доспехи, а Макело пригнулся и двигался зигзагами.
Далеко в стороне Феоркан вел снайперский огонь по пытающейся зайти сбоку толпе, которую возглавлял человек-кошмар, чья содранная кожа была обмотана вокруг талии и развевалась подобно знаменам. Эта группа действовала более слаженно и использовала ломаные скалы как прикрытие, пытаясь оттеснить боевых братьев Амакира.
Они не могли знать, что сражаются с Несущими Слово. Вскоре они узнают. Более слабому человеку могло бы показаться трагичным, что никому из всех этих людей не суждено было выжить. Но Амакир был выше подобных сантиментов.
Два или три послушника, стрелявших на ходу, упали, пробитые навылет одиночными снарядами из сильно модифицированного болтера Феоркана. Пригибаясь и перекатываясь, снайпер начал отступать в сторону, и Амакир понял, что он пытается загнать отряд бескожего человека к скоплению скал.
Он разгадал план Феоркана еще до его начала. Фаэдос выпрыгнул из укрытия среди камней и ворвался в толпу, рубя цепным мечом и выпуская шлейфы крови, а его плазменный пистолет изрыгал в гущу послушников жарко-белый поток жидкого пламени. Пракордиан прятался в скалах и прикрывал его, посылая очереди болтерного огня в тех, кто пытался окружить Фаэдоса.
Фаэдос вступил в поединок с бескожим, который сражался быстро и решительно, как может лишь человек, лишенный чувства боли. Ранить его было недостаточно — клинок Фаэдоса снова и снова глубоко вонзался в голую плоть, разрубая нервы и иссекая мускулы, пока противник просто не утратил способность драться. Второй выстрел перезарядившегося плазменного пистолета превратил кошмар в тающее и полыхающее месиво.
Толпа побежала, налетая друг на друга. Пракордиан осыпал их дождем болтов, в то время как Феоркан убивал их одного за другим, и с каждым его выстрелом очередной культист резко запрокидывал голову и испускал дух.
Амакир зашагал вперед, слыша, как звуки бойни режут воздух, и отрывистый рев автопушки Врокса смешивается с булькающими воплями умирающих. Все пространство между гребнем и храмом было усеяно телами, примерно пятью-шестью десятками, и примерно двадцать сбежавших теперь прятались за железными столбами увешанного цепями храма. Развевавшиеся кругом знамена были испещрены прожженными дырами от пуль.
Амакир презирал этих ничтожеств. Слабость духа, из-за которой они не поклонялись всему пантеону Хаоса, нельзя было простить. Бог Наслаждений был лишь одним аспектом великолепия варпа, и поклоняться Слаанешу, исключая при этом всех остальных, было слишком малодушно, чтобы считать это хотя бы за ересь.
Смерть — слишком мягкое наказание для них. И они познают нечто худшее, чем смерть, ибо погибнуть здесь, в Мальстриме, не обладая благосклонностью пантеона Хаоса, значило отдать свою душу варпу. Просветленные Несущие Слово еще увидят, как великий примарх Лоргар занимает место среди богов. Эти жалкие послушники увидят лишь безумие и забвение. Нижние боги, как же Амакир их ненавидел.
Он побежал к храму, сняв с креплений на ранце и сжав в руке тяжелый силовой топор. Лазерные лучи и снаряды зажужжали возле его ушей. Силовое поле с треском пробудилось, активировать его не понадобилось — оружие прослужило Амакиру так долго, что знало, когда его хозяин гневается, и знало, когда ему надо будет пускать кровь.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:57 | Сообщение # 25



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Защитники были под прикрытием железных столбов храма. Рассеявшаяся толпа могла там долго прятаться, и лес висячих цепей поглощал выстрелы, направленные в головы. Врокс, Скарлан и Маркело поливали их огнем двойной автопушки и болтеров, но могли понадобиться многие часы, чтобы выкурить послушников обстрелом.
Своим выживанием эти паразиты смели растрачивать время Несущих Слово. Поэтому они были препятствием для дела истинного Хаоса. Амакир твердил это себе на бегу, пересекая усеянное трупами пространство, но слова поглотила ненависть.
Первый враг вскочил прямо перед ним, нажимая на спуск лазгана. Лазерные лучи осыпали нагрудник Амакира, как дождь, задели незащищенное лицо и обожгли древние золото и багрянец. Он обрушил на противника свой топор, и лезвие прошло прямо сквозь послушника, так что пришлось сдержать руку, чтобы оружие не зарылось в камень. Разрубленное тело повалилось на землю еще до того, как хлынула кровь.
Тени развевающихся знамен скользнули над Амакиром, когда он ворвался внутрь храма. Топор описал могучую дугу, рассекая цепи и разбрасывая добела раскаленный град из расплавленных звеньев. Он услышал крики и возрадовался, ибо каждый вопль был гимном, прославляющим его богов. Враги отстреливались, но в капитана уже стреляли и попадали миллион раз. Один выстрел пробил сочленение на локте, вспышка боли показалась оскорблением. Амакир выхватил болтпистолет и начал стрелять, не целясь, в ближайшие мечущиеся силуэты. Там, где очереди попадали, вспыхивали красные цветы, а там, где промахивались, разлетались облака зубчатых осколков.
Один-два послушника пробежали мимо него, под прикрывающий огонь Скарлана и Макело. Один укрылся в углублении в форме человека, покрытом грязной от крови латунью, которое отмечало центр храма. Амакир подбежал к нему и снес верхнюю часть головы.
Другие попытались сбежать. Другим это не удалось. Амакир зарубил ближайшего и перестрелял остальных.
К тому времени, как Амакир вытер кровь с лезвия топора и вернулся наружу, Феоркан, Фаэдос и Пракордиан уже истребили послушников, которые следовали за бескожим человеком. Амакир подошел к окровавленному гребню и отметил труп, облаченный в куда более сложно украшенные одеяния, чем остальные. Верхняя часть тела была изорвана огнем тяжелых орудий Врокса. Амакир поднял труп, который обмяк в его руке, словно дохлая рыба.
— Вот что случается, братья, когда ваш взор отступает от истинного пантеона тьмы! Вот чем мы станем, если позволим безнаказанно бунтовать таким, как Карнулон, — Амакир отшвырнул тело в сторону. — Никогда не забывайте, зачем сражаетесь.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Гладкие, усеянные клочками травы холмы поднимались всюду вокруг, словно волны каменного океана.
Пики превратились в бледные клыки, поднимающиеся вдалеке позади каравана. Дорога впереди была хорошо утоптана ногами марширующих воинов и усеяна следами повозок, вокруг нее возвышались деревянные конструкции с обзорными платформами, где виднелись обрисованные оранжевыми вечерними солнцами силуэты высоких воинов с копьями. Подножья гор Канис были столь же опасны, как и сами горы, но здесь людские жизни с завидной регулярностью обрывались не головокружительными высотами или жестоким морозом, а самими варварами. Грик правил этими землями, и те, кто был ему предан, готовы были убивать без раздумий, чтобы услужить ему.
За два дня странствия от Стрельчатого Пика к внешним предгорьям дорога постепенно становилась все более и более четкой. На пути пролегли глубокие колеи, оставленные колесами повозок, в более крутых местах в камне были вырезаны ступени, которые выглядели изношенными. Мелкие поселения, не более чем скопления шатров, жались к склонам вокруг дороги, и временами из хижин и лачуг появлялись торговцы и нахваливали свои товары, пока не понимали, что ведущие караван люди с суровыми лицами, скорее всего, неважные покупатели. Чтобы обозначить границы сферы влияния Грика, не нужны были ни ограды, ни укрепления, ибо дорога была одним из очень немногих безопасных путей к нынешнему местонахождению его города, и такие пути постоянно держало под наблюдением множество глаз, верных вождю.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:58 | Сообщение # 26



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Голгоф постарался сделать так, чтобы его собственные воины не выглядели подозрительно. Качественное и необычное оружие, которое они нашли в грузе, было спрятано под шкурами, закрывающими повозки, а железные знаки, которые носили люди Грика, висели на их шеях на шнурах из сухожилий. Крон сидел рядом с Голгофом на задней повозке, натянув капюшон своей мантии глубоко на лицо. Если бы их начали расспрашивать, Крон должен был занять место колдуна, который вел караван к Змеиному Горлу. В определенном смысле это даже не стало бы обманом, потому что если Крон не был колдуном, то никто им не был.
Хат сидел на передней повозке и тыкал в бока вьючных зверей заостренным посохом, погоняя их. Ближайший часовой слез со своего поста и трусцой подбежал к ведущей повозке. Это был старый, седой воин, у которого на лице было столько шрамов, что сложно было разобрать черты. Он был закутан в меха, и на тыльной стороне руки, сжимающей копье, виднелось выжженное клеймо в виде разбитого на четыре части круга, тот же символ, что и на знаках Грика.
Он был одним из круга приближенных Грика, воинов, отобранных за верность и принесенную пользу, которые беспрекословно подчинялись приказам вождя. Вокруг Грика будет много таких мужей, сильных и абсолютно преданных. Они были обязаны ему жизнью, зачастую в буквальном смысле — по большей части это были люди, брошенные в детстве бедными или ушедшими в другие места родителями, которых подобрали и взрастили в шатре самого вождя, и они стали словно продолжения его тела. Этот человек, который достиг немалых лет, учитывая продолжительность жизни горцев, должно быть, был унаследован Гриком от предыдущего вождя. Он, как и десятки ему подобных, стоял между Голгофом и будущим Изумрудного Меча.
Хат показал свой железный кружок, и часовой заглянул под шкуры передней повозки, чтобы глянуть на оружие и свертки с данью, привязанные под ними. Удовлетворившись, он махнул рукой.
Караван пошел дальше. Голгоф смотрел, как из-за холмов вырисовывается город шатров. Лоскутное одеяло приглушенных цветов раскинулось между покатыми подножьями, и с этого расстояния люди, толкущиеся на улицах, казались множеством темных точек. Город был крупнейшим поселением в горах, наверняка самым большим за все время после падения Стрельчатого Пика. Голгофу, который вырос в обычной деревне, он казался почти невозможно огромным. На улицах между шатров можно было легко заблудиться, и там, должно быть, была скрыта тысяча укромных уголков, где можно было затаиться. Даже отсюда Голгоф чувствовал запах города — дым, пот и готовящуюся пищу.
Огромный и мобильный город мигрировал вместе со сменой времен года, от подножий гор до равнин, откуда виднелись стены леди Харибдии. Население переносило свои дома из шкур и ткани на собственных спинах и вьючных рептилиях и гнало перед собой стада овец и коз. Каждый шатер был окрашен в свой цвет и щеголял символом клана или гильдии на боку. Дым колоннами поднимался от кухонных костров и огней, над которыми из черного горного железа ковали оружие для солдат Грика. На площадках между шатрами солдаты устраивали тренировочные поединки, и Голгоф знал, что сейчас в темных уголках города ведутся иные, куда более реальные бои.
Голгоф оценил население города, как более чем двадцать тысяч душ, больше горцев, чем когда-либо собиралось в одном месте со времен Стрельчатого Пика. Они дрались, пили, совокуплялись, выплавляли железо и охотились, добывая пищу, необходимую для того, чтобы пережить следующую миграцию. В центре всего этого, как говорили путешественники, находился просторный шатер, что был сшит из сотен шкур и украшен огромным четырехчастным кругом, и охраняли его крепкие воины, облаченные в меха. Там их должен ждать Грик, восседая на троне из резной кости, с толстыми медвежьими шкурами под ногами, в окружении дюжины жен, наблюдающих из теней. Грик был судьей и покровителем горожан, он выбирал воинов и разрешал споры, отдавал приказы на казни, когда в нем поднимался гнев, и прощал слабых и подлых, когда эль делал его мягким.
Если бы они знали, как слаб на самом деле Грик, и какого вождя они могут получить, если захотят, племя Изумрудного Меча снова может стать великим. Но они не знали, они были слепы, и Голгофу придется заставить их видеть.
— Пора тебе уходить, Крон, — прошептал Голгоф, когда караван проехал мимо первых городских шатров.
— Конечно. Скоро это будет не место для старика.
Они оба знали правду. Это был бой для Голгофа. Крон научил воина всему, чему мог, но именно Голгоф должен был пролить кровь Грика.
Двое спрыгнули с повозки наземь. Крон взмахнул плащом и исчез, растаял в немытой толпе варваров. Голгоф попытался разглядеть его, но тот просто пропал из виду. Наверное, опять какое-то колдовство. Или просто умение быть незаметным.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:59 | Сообщение # 27



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Караван вышел на грунтовые улицы города, мимо хижин, которые теснились у просторных шатров из выделанных шкур с развевающимися над ними знаменами, мимо загонов для животных и стаек детей. Калеки-попрошайки обходили караван по широкой дуге, без сомнения, зная, что стражники Грика не отличаются щедростью. Люди племени наблюдали за караваном с порогов своих жилищ, вероятно, размышляя, достаточна ли будет дань в этом году, чтобы Грик стал на какое-то время милосерднее. Запахи теперь стали сильнее, пахло немытыми телами и сотнями горящих очагов, и звуки тоже стали громче — неразборчивые беседы, перемежающиеся криками или отдаленными взрывами смеха.
Это был целый мир, совершенно отличный от горного уединения, но Голгоф подозревал, что он не менее опасен. Он ясно чувствовал взгляд Грика, наблюдающий за этим городом, постоянно и бдительно выслеживающий врагов и требующий верной службы.
Глаза жителей были темными, уставшими от страха. Сторожевые башни отбрасывали на город тени, похожие на железные прутья решетки. По каждой улице, которой проходил караван, бродили патрульные отряды мечников. Голгоф мало знал о городах, но инстинктивно чувствовал, что этот город туго скован цепями воли его правителя.
Голгоф трусцой подбежал к началу каравана. Хат протянул ему топор, железо которого все еще было окрашено в цвет ржавчины из-за засохшей крови. Он чувствовал, как его воины напряглись — в любой момент один из людей Грика мог задаться вопросом, почему он не видит среди охранников каравана знакомых лиц, и кто-нибудь потребовал бы ответа, куда они дели своего колдуна. Пролетит стрела, пулька пращи или метательный нож, ударит в цель, и они окажутся окружены.
Часовые на башнях, усеивающих город, внимательно смотрели вниз. Рептилии зарычали, и группа охотников с лицами, измазанными кровью добычи, уставились на Голгофа и проходящий мимо караван.
Дорога, по которой они шли, вела все глубже и глубже в город, пока наконец не показался огромный шатер вождя, окутанный пеленой дыма от костров, которые жгли вокруг стражники. Люди Голгофа теперь были достаточно близки, чтобы ринуться в атаку и надеяться, что доберутся до Грика, прежде чем их убьют. Голгоф видел густой жирный дым, что, извиваясь, выползал между шкур шатра, и белое от холода дыхание стражи в пятьдесят человек.
Концентрация была последним и самым важным уроком Крона. Контроль. Сделать кровь холоднее, а сердце — спокойнее. Голгоф никогда прежде не ценил такие вещи, но теперь, прокрадываясь через город, который сам по себе был врагом, он понял, что это, возможно, все, что у него есть. У него снова были когти и зубы медведя, скорость хищной горной птицы и острые, как иглы, чувства змеи, лежащей в засаде. Но были также и стойкость самих скал, холод осенних дождей, прочность мира, окружающего его. Голгофу надо было собрать все это вместе, хотя он никогда этого раньше не делал. Он уже мог взять часть силы, о которой говорил Крон, но мог ли он ее контролировать?
Да, мог. Потому что Голгоф выживет, и Голгоф победит, и даже мертвым он все равно заново перекует Изумрудный Меч. Он уже не мог вернуться через горы, только не сейчас, когда он зашел так далеко. Битва с Гриком и освобождение города — единственное, что ему оставалось. Больше ничего не было. Он победит Грика или умрет, но он не умрет, потому что Крон научил его, как победить.
Троица молодых солдат с копьями и щитами преградила им путь.
— Кому служите и зачем идете? — пролаял их одноглазый, оскалившийся предводитель со старым не по годам лицом.
— Служим Грику из Изумрудного Меча, — ответил Голгоф и достал железный знак. — Мы здесь, чтобы доставить нашему вождю трехлетнюю дань.
Предводитель кивнул, и еще дюжина воинов подбежала к ним от костров, держа наготове копья и топоры. Среди них было немного Затронутых, один с лишней парой рук, другой с длинными и мощными ногами, чьи колени гнулись в обратную сторону, как у боевого коня. Также явился мужчина, который не был воином, и его тело, обнаженное до пояса, имело цвет бледного мерцающего серебра. К его плечам и ребрам были пришпилены страницы из выделанной и разрезанной кожи, покрытые таинственными письменами. Колдун, причем более высокого статуса, чем убитый Голгофом, если судить по окружающей его страже из четырех мускулистых воинов.
— Скажите пароль, — потребовал начальник стражи. Голгоф увидел, как у того натянулись жилы на предплечьях. Стражник готов был метнуть копье, услышав неверное слово.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:59 | Сообщение # 28



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Но слова не было. Голгоф знал, что Грик мог придумать какую-то подобную хитрость, чтобы вычислить замаскированных врагов. Его план на такой случай был прост.
Голова предводителя внезапно запрокинулась назад с торчащей из здорового глаза тонкой стрелой с черным оперением. Голгоф бросил взгляд за плечо и увидел, как Тарн-убийца кладет новую стрелу на лук, подобранный им после сражения в Змеином Горле. Прежде чем он успел выстрелить снова, уже начали лететь ответные стрелы от двух ближайших часовых, и воины Грика кинулись в атаку — некоторые сбоку, чтобы окружить конвой каравана, другие — прямо на Голгофа.
— Создай сеть! — завопил кто-то, и колдун сделал сложный жест, на который было больно смотреть. Копья света вырвались из-под земли и создали сияющую клетку вокруг конвоя, клетку, в которой оказались и люди Голгофа, и их противники.
Голгоф сорвал со спины щит и выхватил топор. Он чувствовал в пальцах горячие когти медведя. Его глаза вспыхнули, чувства расширились, и вся клетка заполнилась движением, боевыми кличами и воплями, вздохами металла, рассекающего воздух, и рвущими звуками, с которым он проходил сквозь плоть.
Он представил себе осколок льда глубоко в груди, там, где должно быть сердце, чистый и бесстрастный холод, который привяжет всю его силу к воле. Осколок вонзился в его душу и пригвоздил ее к единственному желанию, что имело значение — к смерти Грика и концу долгой ночи Изумрудного Меча.
Первые враги подбежали к нему, и их щиты столкнулись со щитом Голгофа. От натиска он отступил на шаг. Один из Затронутых, оттолкнувшись мощными искаженными ногами, ринулся на него на полной скорости. Он намеревался сбить Голгофа с ног, повалить его на землю, где товарищи Затронутого могли бы его прикончить.
Голгоф принял удар и скользнул в сторону, крутанулся и ударил обухом топора по плечу Затронутого, когда тот по инерции пронесся мимо. Враг повалился лицом наземь, и Голгоф всадил край своего щита в заднюю часть его шеи.
Что-то хрустнуло, но Голгоф не замедлился, чтобы увидеть, как Затронутый корчится и умирает — он снова занес топор, отбил в сторону удар копья и повернул лезвие так, чтобы поймать древко копья и подтянуть нападающего к себе. Голгоф почувствовал запах мяса в дыхании стража, вогнал ему колено в пах, ударил его по лицу щитом и позволил бесчувственному телу упасть.
Воину понадобилась доля секунды, чтобы оценить ситуацию. Лонн, Затронутый паренек со всевидящими глазами, валялся изломанным и окровавленным у колеса средней повозки. Другой товарищ Голгофа лежал рядом и выл от боли, пытаясь вытащить из своего живота стрелу. Одна из вьючных рептилий была ранена и встала на дыбы, раскидывая сражающихся с обеих сторон и трубя от ярости. Всюду бушевала битва, Хат и Валин, окруженные врагами, сражались спина к спине на ведущей повозке, Тарн бился с тремя людьми сразу, вооружившись тонким золотым мечом. Всюду вокруг горела бело-голубая световая решетка, гарантируя, что людям Голгофа не сбежать, неважно, кто победит. По другую сторону клетки, за щитами трех оставшихся телохранителей, стоял колдун с высоко поднятыми руками и глазами, истекающими светом. Два десятка врагов стояли между Голгофом и колдуном, окружая и убивая его людей по одному.
Голгофу не было дела до своих воинов. Холод контроля говорил ему, что ему никогда в действительности не было до них дела, потому что они, в конечном счете, не имели никакого значения для его цели. Если они принесут ему пользу, умирая, то пусть так и будет. А если кому-то из них удастся выжить, то новый Изумрудный Меч прославит их за силу. Но сейчас в мире не было ничего существенного, кроме колдуна и злобного Грика, прячущегося за прутьями магической клетки.
Каждый шаг давался с боем. Многорукий Затронутый отбил дюжину его ударов, и тогда Голгоф призвал на помощь медведя, отшвырнул уродливого воина в сторону ударом щита и вмазал его в бок повозки, проломив череп. Один из стражников попытался подрубить Голгофу ноги, но тот со скоростью птицы ушел от удара, развернулся на одной ноге и всадил лезвие топора ему в шею, не сбившись с шагу.
Огонь исчез. На смену ему пришел холод, считывающий каждое движение и диктующий, как чередовать удары и контрудары. Он пригнулся, спасаясь от копья, расколол щит, пнул в лицо воина за щитом и вспорол ему живот, пока тот падал. Голгоф увидел стрелу на лету и поймал ее щитом, а потом тем же движением впечатал край щита в лицо ближайшего врага и раскрошил ему челюсть.
Колдун, должно быть, увидел, как Голгоф прорубается сквозь воинов Грика, потому что вдруг загорелся синим огнем и отвел руку назад, как будто готовясь метнуть копье.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 22:00 | Сообщение # 29



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Он швырнул голубой разряд молнии прямо в своего врага. Реакция Голгофа была сверхчеловечески быстра, но копье энергии все равно вскользь прошло по боку, от грудной клетки до колена, и разбило его щит, как стекло. Воин упал наземь, синее пламя трепетало на его меховом плаще и шипело, прожигая кожу. Он сорвал плащ и перекатился, пытаясь потушить огонь о пропитанную кровью землю. Прежде чем врезаться в него, магический разряд прошел через пять-шесть человек, пробивая тела и отделяя конечности, и останки раскидало всюду вокруг. Воинов Голгофа осталось мало, все были окружены солдатами Грика, и многие отшатнулись от внезапного выплеска энергии, покрытые дюжинами мелких ран.
Огонь потух, но боль не исчезла — Голгоф все еще горел, его кожа и жир плавились, жар угрожал пройти до мускулов и сжечь их, сделав его беспомощным. Но он и прежде превозмогал боль и знал, как совладать с ней еще до того, как Крон научил его покрывать душу ледяной броней. Боль можно было игнорировать. Опасность неудачи — нет. Голгоф приказал телу подчиниться и с трудом встал на ноги. Он отбросил дымящиеся остатки щита и подобрал короткий меч из отрубленной руки, лежащей на земле. Следующим препятствием были охранники колдуна, и Голгоф отказывался сдаваться теперь, когда был так близок к цели. Он поймал топором копье первого врага, вонзил меч ему в живот, выдернул и метнул его в шею следующего. Третий был крупным мужчиной с лицом, обветренным от многих лет охоты в горах, и бесчисленными косичками в волосах, каждая из которых означала убийство. Голгоф увидел, что колдун вот-вот выпустит еще одно заклинание, схватил здоровяка за руку и выставил его между собой и чародеем как раз, когда град игл из расплавленного серебра вылетел из его рук. Они пронзили тело воина, и многие прошли насквозь, впившись в плечо Голгофа, усеяв лезвие и обух его топора и пробив тыльную часть ладони. Жаркие копья боли присоединились к мукам от ожогов, которые он и так едва мог вынести.
Голгоф швырнул мертвого воина на последнего стражника и переключил внимание на среброкожего чародея. Это был долговязый человек с удивленными глазами, явно не воин. Он снял с пояса короткий меч, но топор Голгофа разрубил его клинок и обратным движением прошел сквозь шею колдуна.
Голова откинулась назад, держась на клочке кожи, бледная, похожая на молоко кровь брызнула из раны. Кожа колдуна съежилась, магическая сила хлынула наружу из тела, из разрывов в горящей плоти вышли лучи синего света. Тело распалось на глазах Голгофа, остались только хрупкие обугленные кости, которые упали наземь. Световые прутья замерцали и потускнели, и внезапно клетка полностью исчезла.
Голгоф увидел, как другие воины бегут на помощь охранникам Грика, но их было мало, и они не были подготовлены к встрече с таким, как он. Он побежал к шатру Грика, зарубая топором любого, кто вставал на его пути. Женщины кричали, мужчины выли проклятья — выжившие воины Голгофа помчались за ним, пробегая сквозь палатки и прорубая путь сквозь собравшуюся толпу.
Голгоф не обращал внимания. Огромный шатер вождя нависал над ним, тайные символы на нем горели от насилия, творящегося столь близко. Голгоф перепрыгнул через один из костров, окружающих шатер, пинком отправил горшок с кипящим варевом в лицо воину, который его преследовал, и вдруг оказался у самой цели.
Он прорвал стену шатра, вернее, шкура сама разошлась в его руках. Внутри было темно, воняло потом, мясом, немытыми телами и дымом. Там что-то зашевелилось, и Голгоф различил людей, разбегающихся подальше от него — наложниц и катамитов Грика, которые спасались от этого призрака бойни.
Голгоф шагнул внутрь, его ноздри наполнились густым дымом. Когда глаза приспособились к мраку, он увидел, что крышу поддерживают высокие столбы, с которых на длинных сухожильных веревках свисают трофеи — кости и отрубленные руки. Сгнившие остатки старой еды лежали разбросанными по грязным мехам, которые покрывали землю, всюду лежали полусъеденные туши зажаренных на вертеле животных и пустые глиняные бутыли из-под эля.
В центре шатра стоял трон вождя. Он был сделан из изрытой, потемневшей от времени кости — легенды гласили, что это были кости небесного кита, которого когда-то повергли предки племени. На троне восседала массивная лохматая фигура, сверкая во мраке темно-красными глазами.
— Слабокровный вождь Грик, — медленно проговорил Голгоф. — Я, Голгоф, пришел, чтобы возглавить Изумрудный Меч. Слишком долго Меч тупился. Я снова наточу его. Подчинись, и твое имя сохранится, хотя ты и погибнешь. Воспротивишься — и я сделаю так, что о тебе не останется даже воспоминания.
Фигура улыбнулась, сверкнув в темноте яркими белыми зубами в невероятно широком рту.
— Ты слишком долго прожил вдали от моего города, безродный щенок. Ты ничего не можешь понять.
Голос был мрачный и густой, как патока.
Грик встал. Он был на две головы с лихвой выше, чем Голгоф.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 22:01 | Сообщение # 30



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— То, что ты называешь слабостью — сила. Я мог бы дюжину раз завоевать племена, но растратил бы жизни своих сородичей из-за какой-то мелкой вражды. Горы Канис могли бы стать моими, и я бы заплатил за никому не нужное горное королевство кровью своих людей. Люди Меча — это не безмозглые варвары, которые воюют, чтобы придать своей жизни смысл. Я увидел иной путь. Когда мои покровители увидят, что я достоин, я стану богом, а Меч будет моим храмом. Ты и представить не можешь мои планы. Ты не можешь вообразить, что я знаю.
Грик был Затронутым. Не стоило удивляться — у тех, кого изменили ветра магии, разум зачастую был так же изуродован, как тело, а Грик был явно безумен. Но Голгоф ожидал старого, ожиревшего или слабого человека, возможно, хорошо натренированного, но не способного противостоять его мощи. То, что он был Затронутым, вносило элемент случайности — у Грика могло быть сколько угодно скрытых сил и деформаций тела. К тому же вождь был на своей территории.
Грик подошел ближе. Он сбросил с плеч толстые меха, и Голгоф увидел, что перед ним стоит огромное мускулистое существо. Лицо было плоское, как будто вдавленное, прямые черные волосы липли к лицу от жира и пота. С его ртом что-то было не так — уголков у него не было, он изгибался и уходил вниз по обеим сторонам горла, исчезая под многослойной одеждой из шкур и кожи. На лице Грика горели светящиеся ямы глаз, без зрачков, без радужки, без век.
Голгоф взвесил в руке топор, на лезвии которого постепенно таяли серебряные иглы чародея. Он знал, что едва не утратил контроль в схватке у повозок. Теперь над ним смеялось это ненавистное существо, эта пародия на человека, которая хвасталась, что использует Изумрудный Меч как орудие для достижения собственных целей. Он старался сохранить ледяное сердце, не дать ему растаять. Ему надо было удержать свою мощь под контролем, хотя всю жизнь он выпускал гнев на волю, чтобы преодолеть все препятствия.
В руке Грик сжимал глефу с длинным древком и толстым рубящим клинком, который был стар и зазубрен от тысяч убийств.
— Я покажу тебе слабость, Голгоф. Ты поймешь, что такое слабость, когда упадешь на колени, моля о смерти.
Глефа рассекла воздух в руках Грика, который неуклюже подбирался все ближе. Голгоф напрягся, чувствуя, как лед внутри него тает. Быть может, именно гнев вел его вперед? Быть может, лишь ненависть могла победить?
Грик рявкнул и обрушил глефу на пол, прорубив меха и вогнав клинок в землю. Голгоф взмахнул топором, целясь в торс вождя, но тот оказался неожиданно быстр и метнулся назад так, что он даже не разглядел движение. Тупой конец глефы врезался в грудь Голгофа. Он покачнулся, отступил назад и почувствовал, как тяжелый клинок, рухнув сверху, вгрызся в обожженное плечо. Острие глефы прорезало стену из шкур, внутрь хлынул свет. При свете дня кожа Грика оказалась бледной и землистой. Вождь взревел, когда Голгоф откатился от него.
От рева рот Грика полностью раскрылся. Он простирался от верхней губы до нижней части груди — огромная, мокрая, красная пасть, усеянная неровными зубами, с пульсирующим в глубине поблескивающим куском темной плоти. Голгоф с трудом поднялся, и Грик ринулся на него. Громадная пасть с мокрым треском захлопнулась в одной ладони от его лица.
Голгоф мощно размахнулся, и топор укусил Грика в руку, лишь разгневав чудовищного воина еще больше. Грик ударил, и Голгофу пришлось отскочить назад, чтобы его не выпотрошило. Он отбил еще один удар вождя и ощутил его звериную силу.
Грик был животным. Монстром. Невероятно сильный и столь же быстрый и смертоносный, сколь искаженный. В драке, в которую скатывалось их состязание, Грик победил бы лишь за счет силы и кровожадности. Этого не должно случиться. Шансы на то, что Голгоф хотя бы переживет путешествие через горы, были крайне малы, но он добрался сюда, в шатер вождя, и встал перед своим врагом. Сейчас он не потерпит неудачу.
Контроль — это главное. Грик — зверь, он не владеет контролем. Голгоф может стать чем-то большим. И именно так Голгоф его убьет.
Он не разрубит живот Грика и не отсечет ему голову. Этот верзила слишком велик и могуч, чтобы Голгоф мог сразить его одним героическим ударом, как он отсекал головы более слабым в те дни, когда Крон еще не научил его, как стать выше.
Скорость, сила и точность, которые дал ему Крон, еще крепче слились воедино, стиснутые ледяными прутьями контроля. Голгоф загнал все свои инстинкты в клетку, где мог командовать ими, как солдатами. Он хотел вогнать лезвие топора в живот Грика — и пообещал себе, что сможет это сделать, если будет терпелив. Его дух воина требовал сбить Грика наземь и растоптать его мутантскую морду — Голгоф заставил голос умолкнуть и приказал телу уворачиваться и парировать, пускать кровь и ослаблять оппонента, подливать масла к ярости и страданиям Грика, чтобы он совершал ошибки.
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Демонический Мир Бен Каунтер
Страница 2 из 9«123489»
Поиск: