Поддержка
rusfox07
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 912389»
Модератор форума: Терминатор 
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Демонический Мир Бен Каунтер
Демонический Мир Бен Каунтер
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:43 | Сообщение # 1



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]



ГЛАВА ПЕРВАЯ

Некоторые говорят, что Аргулеон Век прибыл на мир Торвендис, еще когда Мальстрим был юн — очень давно, ибо эта сияющая рана в реальности поистине стара. Другие утверждают, что ныне живущие еще помнят времена его деяний на Торвендисе, и что он сам возложил на них тяжесть веков, чтобы превратить свою жизнь в легенду. Большинство, впрочем, сходится на том, что это было во время Слепого Крестового похода, когда безмозглые стада человечества были объединены в Империум Бога-Трупа, и именно тогда Век начал свои завоевания. Возможно, сто и пятьдесят веков минули с тех пор, и все же наследие Аргулеона Века все еще живет на Торвендисе, подобное тысяче шрамов на его поверхности.

Есть много историй об Аргулеоне Веке, некоторые — о временах до того, как он появился в Мальстриме, некоторые (которые твердят лжецы) — о временах после. Но большая часть посвящена войне с Последним, который силой удерживал Торвендис пред ликом благословенного Хаоса. Сражения бушевали столетиями, хитрость и преданность Хаосу Аргулеона Века состязалась с силой и гордыней Последнего, и в жаре их соперничества было отковано больше историй, чем можно рассказать. Но одна история, которая действительно важна, повествует, как Аргулеон Век, окончательно победив и сразив Последнего, завладел Торвендисом во имя богов Хаоса и превратил этот мир, полный символической и реальной мощи, в место, вечно прославляющее Хаос.

Некогда оголенная и иссушенная злокозненностью Последнего, ныне планета полнилась жизнью, что затягивала шрамы, оставленные сражениями. Бесплодные пустоши исчезли под бурными океанами. Поднялись горы из ломаного камня. Магнетизм новоявленной силы Торвендиса притянул на его орбиту новые луны. Темные Боги взирали на этот мир с завистью, и с каждым новым хозяином его ландшафт снова изменялся. Новые слои добавлялись к оболочке истории, которая окутывала планету, словно кожа, ждущая, пока ее сбросят.

Таков он, Торвендис — мир, созданный из легенд, дарованный ужасным богам хаоса мифическим воителем, мир, которым больше десяти тысяч лет пытались овладеть различные силы, используя насилие, скрытность или обман. Повсюду на нем зияют раны истории, откуда кровью сочатся рассказы, и небо по-прежнему временами плачет кровавым дождем, словно в память о всех, кто погиб или встретил еще худшую участь, чтобы завладеть Торвендисом. Каждый камень, каждая снежинка и капелька крови — это история, ждущая своего времени, и всякий вздох любого живого существа — это легенда, которая однажды откроется.

Холод. Проклятый холод. Голгоф уже взбирался на эти пики, чтобы доказать, что он мужчина и может выстоять перед ледяными бурями, одиночеством и галлюцинациями, которые порой прилетали на ветрах, поднимающихся перед метелью. Таков был обряд инициации, который должен был пройти каждый истинный воин племени Изумрудного Меча — и, хотя Голгоф никогда и ни с кем бы этим не поделился, тогда он едва смог выжить. Теперь, даже под защитой толстой волчьей шкуры, наброшенной поверх многослойного кожаного одеяния с подкладкой, он чувствовал себя так, будто смерть пыталась вытащить из него кости. Хотя Голгофу было немногим более двадцати зим, он был крупным мужчиной, и мощные мышцы, подобно канатам, оплетали его руки. И все же ветер пронзал его насквозь, до самой души. Несмотря на юность, Голгоф с его буйной гривой волос, не знавших ножниц, и безбородым лицом, которое начало покрываться темным налетом щетины, знал, что выглядит, как предводитель, и не мог позволить, чтобы люди, которые шли за ним, увидели, как горы отнимают его силы.

Небо над головой было ясное, усеянное острыми холодными звездами и мазками туманностей, которые, как говорят, суть пятна от крови богов. Горы Канис, суровые и не прощающие ошибок, возвышались вокруг, словно огромные клинки из камня. Между ними зияли провалы, столь темные, что казались бездонными. Всю свою жизнь Голгоф прожил среди этих пиков, но никогда не заходил так далеко в глубину нагорья, и даже его впечатляло грандиозное великолепие опасных гор.

Высоко в небе горела Песнь Резни, яркая серебряная звезда, названная в честь легендарного скакуна Аргулеона Века — добрый знак для быстрых путешествий и скрытных переходов. На миг Голгоф забыл про обжигающую горло стужу и увидел себя вождем, горделиво возвышающимся в том месте, где сыны Изумрудного Меча собирались для состязаний в силе, посреди стены щитов племени, собравшегося на войну.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:43 | Сообщение # 2



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Уже много лет народ Изумрудного Меча не выходил воевать как единое целое. Они были разрознены и рассеяны по всем горам Канис. Многие жили в изолированных поселениях, которые больше контактировали с соседними племенами, чем со своими сородичами. Проклятый вождь племени, Грик, правил целым городом Меча, а с остальных взимал дань.

Старейшины провозглашали, что племя существует так же долго, как горы и моря, но если народ Изумрудного Меча продолжит скрываться среди хребтов, в то время как на западе правит леди Харибдия, скоро он погрязнет в застое и погибнет. Чтобы спасти Изумрудный Меч от угрозы забвения, нужен был кто-то, обладающий настоящей мощью. Нужен был кто-то вроде Голгофа.

Он бросил взгляд назад. Десять дней назад он начал путь с пятьюдесятью соплеменниками, вышел пешим из своего родного поселения у подножия горы и двинулся на восток. Теперь осталось тридцать пять воинов, следующих за ним к вершине. Вокруг них развевались волчьи шкуры, под щитами на спинах были закреплены топоры и мечи.

Пятнадцать погибло. Не так уж плохо для такой погоды. Изумрудный Меч взращивает крепких сынов, гордо подумал Голгоф. Они могут стать куда большим. Они могут снова возвеличиться.

Хат с трудом поднялся по острой, как клинок, скале к Голгофу.

— Кирран сломал лодыжку, — сказал он. — Оставить его?

Хат был старше, чем Голгоф, настолько стар, насколько мог быть воин, проживший почти сорок зим. Его лицо, озаренное светом звезд, от возраста стало темным и морщинистым, а волосы и борода — редкими и седыми. Голос был хриплый, ему не хватало воздуха.

Голгоф окинул взглядом разбитые скалы вокруг, подобно ножам вонзающиеся в небо. Как бы враждебны не были горы, лежащий впереди путь, что проходил от пика к пику, был самым безопасным способом их пересечь. Людям Голгофа следует поспешить, если они не хотят упустить след своей добычи.

— Устроим привал через час, — ответил он, указывая на место под выступом скалы внизу, на противоположном склоне. — Если он не сможет столько пройти, то не заслуживает того, чтоб выжить.

Хат кивнул и помахал остальным воинам Изумрудного Меча, чтобы они шли дальше. Самому молодому, Лонну, приходилось помогать на крутых подъемах. Если бы паренек не был одним из Затронутых, Голгоф бы его не взял, или, может быть, обогнал бы его и оставил замерзать, чтобы показать остальным, как он относится к слабости. Но глаза Лонна, непрозрачные, белые с красными разводами, словно кровь в молоке, могли пронизывать тьму и туман. Он был слишком полезен, чтобы его оставить.

Мальчишку подтянули к Голгофу. Он был на целую голову ниже, чем воин. Голгоф схватил его за затылок и рыкнул:

— Что ты видишь?

Лонн опустился коленями на холодный камень и уставился вниз, на расколотые камни. Холодный и резкий свет Песни Резни выхватывал из темноты острые грани, но расселины и ущелья оставались густо-черными. В воздухе звенел тонкий свист, с которым ветер проходил сквозь узкие трещины.

Щетинистое лицо Хата опустилось к самому уху Лонна.

— Парень, если мы их потеряли, — прорычал он, — то к утру нас будет на одного меньше, зато все — с полными желудками.

Лонн промолчал, продолжая рассматривать горный ландшафт.

— Они прошли этим путем, — сказал он наконец. — Потеряли еще двух человек.

— А повозки?

— Они по-прежнему волокут все три. Колдуны Грика, должно быть, говорят с камнями.

Голгоф был впечатлен, хотя и не собирался говорить об этом. Грик был неподходящим вождем для племени, которое жило войной, но он мог быть умен. Одинокий караван, ведомый заклятьями, которые проплавляли сквозь камень прямой путь, отправлялся в дорогу каждую третью зиму и привозил все дары и дани прямо к шатру вождя. До Грика каждое племя посылало свою дань отдельно, и многое терялось, зачастую неслучайно. Теперь же колдуны Грика гарантировали, что караван пройдет свой долгий путь меж поселений племени в полной безопасности и привезет обратно все, что причиталось вождю. Но это было лишь показное богатство. Какой толк от копий из драконьей кости или выкованных демонами скелетов из золота, если они наполняют сундуки вождя, чье племя вымирает?

— Подождите-ка, — встревожился Лонн. — Рядом кто-то есть… Незнакомый…

— Где? — Хат припал к земле, пытаясь увидеть во тьме чужака.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:44 | Сообщение # 3



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Вдруг под ними, на дальнем склоне, вспыхнула крошечная точка света, и, когда Голгоф пристально вгляделся в нее, он понял, что там разжигают костер. Огонь дрожал у ног сжавшегося от холода человека, одетого в мантию с капюшоном. Хотя его едва можно было разглядеть, а воины находились в глубокой тени, незнакомец, похоже, увидел их, на мгновение всмотрелся, а потом приветственно помахал рукой.

— Ты слышал когда-нибудь об отшельнике, что бродит по этим горам? — спросил Голгоф.

— Здесь? Нет. Здесь ничто не выживет без колдовства, кроме нас, — ответил Хат.

— Может, он из каравана?

— Выглядит старым, — заметил Лонн. Он видел черты лица незнакомца, которые больше никто не в силах был разобрать. — Разве Грик послал бы старика охранять свою дань?

— Вряд ли, — сказал Голгоф и повернулся к своим людям, собравшимся позади. — Варкит, Тарн, за мной. Остальные — идите к выступу и разбейте лагерь.

Воины Изумрудного Меча начали пробираться к месту привала, а Голгоф направился туда, где отшельник сидел у костра и грел руки, не зная, что ночь, проведенная в горах Канис — лишь еще один способ умереть.

Голгоф уже убивал стариков. И старух, и детей, и коней и боевых псов, и практически все, что вообще могло захотеться убить. Он прокрался к воинству Кордара, еще когда был слишком мал, чтобы заработать первое убийство, и сражался вместе со старшими соплеменниками так же яростно, как любой трижды омытый кровью воин. Восемь лет спустя Голгоф убил Кордара в состязании, которое они оба предвидели с того самого дня, когда безбородый мальчик нарушил законы, чтобы отнять свои первые жизни, и завладел поселением Каменных Клинков.

Потом были набеги и стычки, и Голгоф потерял счет людям, которых убил в скучных и мелких драках. Дни Кордара минули. Леди Харибдия покорила все земли к западу от гор Канис. Не осталось ничего, с чем племена могли бы сражаться, не было лидеров, которые бросали бы друг другу вызовы. Времена битв стали еще одной легендой, подобной миллиону других легенд, висящих в воздухе Торвендиса, как утренний туман.

Когда Грик умрет, и Голгоф возглавит народ Изумрудного Меча, время битв вернется.

Да, он убил достаточно много стариков. Он был готов убить еще одного.

Конкретно этот старик выглядел вблизи не таким уж старым. Да, кожу покрывали морщины, но глаза ярко сверкали, как будто над ним потрудилась погода, а не возраст. Его волосы были темны, а руки по-прежнему сильны. Голгоф мог легко отличить воина, и именно воин был перед ним — нос и скула отшельника срослись после давнего перелома, толстые костяшки пальцев были покрыты шрамами. Когда Голгоф приблизился, он не встал и продолжал сидеть у своего костерка.

— Кто ты, незнакомец? — отрывисто окликнул Голгоф, шагая вверх по склону. Варкит и Тарн следовали рядом. Отшельник поднял взгляд и слабо улыбнулся.

— Странник, идущий через горы Канис, так же, как и вы.

— Старик, никто не путешествует здесь в одиночку.

Отшельник пошевелил костер у своих ног, хотя жара от него исходило немного.

— Я не один. Со мной Торвендис. Я так хорошо читаю его пути, что он говорит со мной, как с другом.

Голгоф шагнул чуть ближе.

— Ты вооружен?

— Что вы видите, — ответил отшельник, разведя руки в стороны, — то у меня и есть.

Он не боялся, хотя Голгоф и его товарищи выглядели довольно угрожающей троицей. Варкит был ростом в девять голов, а кулаки его были размером с голову обычного человека. Тарн, с другой стороны, когда-то работал на вождя Грика, пока не был изгнан и присоединился к Голгофу — он душил врагов Грика в их собственных постелях и убивал без раздумий, так же легко, как большинство людей дышит.

— Этой дорогой прошел караван, — сказал Голгоф, все еще не зная, что думать о незнакомце. — Три повозки, двенадцать человек, во главе — колдун. Что ты о нем знаешь?

— Одиннадцать человек, — ответил отшельник. — И гарпии.

Тарн бросил взгляд на Голгофа, и тот понял, что они оба думают об одном и том же. Гарпии — дикие демонические твари с перепончатыми крыльями, которые слетались к самым холодным пикам гор, и приручить их мог лишь по-настоящему сильный человек. Самых хитрых гарпий можно было увидеть, лишь если они того хотели, поэтому даже Лонн проглядел бы их, если бы не знал, что ему нужно высматривать. Быть может, Грик рассчитывал, что Голгоф будет охотиться на караван, и направил с ним Затронутого, что наделен истинным зрением?
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:44 | Сообщение # 4



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


— Ты был достаточно близко, чтобы все это увидеть, и они позволили тебе жить? В это сложно поверить, старик.

Отшельник поднялся. Он был выше, чем ожидал Голгоф, ростом с него самого.

— У возраста есть свои преимущества, юнец. Я знаю такие вещи, которые твой народ считает давно позабытыми. Возможно, среди них есть то, чему ты можешь научиться, прежде чем погубишь себя и своих соплеменников, бросившись на врага, с которым не в силах справиться.

Едва уловимый жест Голгофа удержал Варкита и не дал ему сорвать голову отшельника с плеч. Прошло много дней с тех пор, как кто-то разговаривал с Голгофом подобным образом, и еще больше с тех пор, как такой человек оставался безнаказанным. Но Голгоф знал, что может убить его в любой момент, своими ли руками или руками воинов, что стояли рядом. Люди, дожившие до старости в горах Канис, встречались довольно редко, а человек, которому безнаказанно удалось проследить за караваном с данью Грику, казался и вовсе невероятным.

Голгоф заинтересовался. Поэтому старик останется жив, по крайней мере, пока что.

Его внимание привлек огонек, вспыхнувший на краю зрения. Воины разбивали лагерь вдали и разводили собственный костер, и Голгоф должен был вскоре присоединиться к ним, если хотел хоть немного отдохнуть до рассвета. Они будут идти еще пять дней, прежде чем доберутся до Змеиного Горла, глубокого ущелья, через которое проходил единственный путь, огибающий населенные демонами низкие подножья и выходящий на другую сторону гор Канис. Они должны оставаться напряженными и внимательными, и нельзя позволять, чтоб какой-то старый бродяга отвлек их от миссии.

— Этот человек, — сказал отшельник, взглянув на Тарна и переведя взгляд на Варкита, — убийца и ничего больше. А этот — животное с человеческим лицом, и ты, я вижу, неплохо его выдрессировал. Но ты… ты способен учиться.

Отшельник поднял руку. На кончиках пальцев плясало бледное, бело-голубое свечение. На глазах у Голгофа пламя поднялось и обвилось вокруг себя же, словно веревка, образовав символ в виде змеи, свернувшейся восьмеркой и пожирающей собственный хвост. Голгоф зачарованно следил, как огонь осыпался множеством крошечных серебряных искр, каждая из которых летела в сложном танце и оставляла в воздухе сияющие следы, сплетающиеся в узор света.

— У тебя тридцать пять людей, Голгоф. На стороне Грика половина племени, колдуны и демоны. Если ты предстанешь перед ним так, как сейчас, то умрешь. Но есть то, чему я могу тебя научить, и если ты научишься, то можешь, пожалуй, и выжить.

Световой узор собрался и сгустился в образ варвара с топором в руке. Это, без сомнения, был Голгоф, шагающий по колено в останках своих врагов, под дублеными шкурами шатра вождя. И тут изображение исчезло, растворилось в ночи, и остался лишь неожиданно посерьезневший лик отшельника.

Не отшельника. Колдуна? Затронутого? Или кого-то еще?

— Меня зовут Крон, — сказал старик. — Когда придет рассвет, мы начнем.

Это было опасно, и Голгоф это знал. Впрочем, опасно было и тайком пробираться в битву, когда у него еще не выросла борода, и бросать вызов Кордару — но с тех пор он уже сто раз омылся кровью, и челюсть Кордара по-прежнему висела на его поясе. В Кроне было что-то, что Голгоф не мог просто выкинуть из головы, в каждом его слове горел пламень убеждения. Казалось, что воин прожил всю свою жизнь, чтобы встретить человека, который говорил бы с ним без страха. В любом случае, сказал он себе, нужен проводник, который знает эти горы, и они уже потеряли достаточно людей, чтобы у костра нашлось место еще для одного.

Голгоф повел Тарна, Варкита и старика к лагерю воинов, представляя, как он бродит по трупам лакеев Грика, и чувствовал, что нашел новую цель: сделать иллюзию отшельника реальностью.

Ему так и не пришло в голову спросить старика, откуда тот узнал его имя.

К западу от гор Канис, за пологими подножьями гор и зубчатыми берегами Черноводной дельты, находилось сердце континента, опоясанное стеной из белого как кость камня, что произрастал из расколотой земли огромными пластинами и ребрами. На стене кишели солдаты, словно насекомые, объедающие скелет, и их ряды щетинились пиками и копьями. За стеной начинался город, похожий на паутину. Чем дальше, тем плотнее он был застроен — сначала отдельными колоннадами и площадями, поднимающимися из земли, затем массивными кусками крепостных стен, которые тянулись вверх, будто пытаясь подбросить свои камни в желтушное небо Торвендиса.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:45 | Сообщение # 5



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Мощеные дороги каменными лентами ныряли в серо-бурую землю и выползали обратно, уходя вглубь города, который становился все более тесным и высоким, как будто нечто в его сердце питало его. Похожие на грибы вздутия из полированного камня были окружены окнами, где виднелись извивающиеся узлы конечностей, которые лишь с натяжкой можно было назвать человеческими. Нагромождения хибар жались к более крупным зданиям, как испуганные животные, расцветали и умирали, а их обитатели шатались туда и сюда, то стекаясь в заполненные благовониями катакомбы, то высыпая наружу на великие очищения, так что земля становилась темной от их теней. Культы удовольствий, словно стаи зверей, бродили там, где здания становились еще выше и шире, и искали новых ощущений на улицах, которые сужались и вовсе исчезали под давлением зданий, пульсирующих подобно гигантским каменным органам.

Дальше к центру земля проваливалась вниз, в огромные карьеры, вырубленные под городом, среди которых остались стоять лишь тонкие, как веретено, каменные столбы. Здания приковывали к ним цепями, чтобы не улетели, ибо это было место, насыщенное силой, что истекала из раненой земли внизу и сочилась от разнузданных чувственных ритуалов, которые во множестве творились на мостах и платформах наверху. Шаткие громады фабрик, похожих на перевернутые пирамиды, тряслись, изрыгая дым переработанных тел. По их стенам стекали потоки эликсира, перегнанного из целых толп жертв, и дождем обрушивались на вопящих культистов. Облаченные в шелк легионеры, чья броня металлически сверкала, будто панцири жуков, следили, чтобы главные перекрестки оставались свободны от толп искателей наслаждений, и поддерживали порядок на невероятно сложных церемониях при помощи шоковых дубинок, алебард и огнестрельного оружия.

Безумно скошенные наблюдательные башни тряслись, будто от хохота, и целили тонкими антеннами механических сенсоров в небеса, выискивая новые ощущения среди узоров, выписываемых многочисленными лунами Торвендиса. Над бездонными пропастями на веревках из человеческих волос висели храмы Слаанеша — шелковые павильоны, защищенные гигантскими вращающимися лезвиями из золота и серебра, с инкрустированными бриллиантами каркасами и двигателями, внутри которых сидели связанные демоны.

Мятущиеся облака благовоний окрашивали небо в фиолетово-черный цвет, среди них извивались кольчатые небесные черви и трепетали знамена в честь Бога Наслаждений. В широком кольце вокруг самого сердца города поднимались покрытые шипами баррикады, охраняемые космическими десантниками-предателями из ордена Насильников. Они были облачены в небесно-голубые доспехи, из сочленений которых капал фиолетово-серый ихор. За этими преградами высилась Крепость Харибдии.

Сам город не имел имени, и обычно его именовали просто «Город» или «Столица», или вообще не упоминали, ибо он был просто задворками Крепости Харибдии. Шахты под городом снабжали ее материалами, и сам город тоже был шахтой, где добывали рабов, куртизанок и субстанции, которые можно извлечь только из живых существ. Крепость была престолом власти Торвендиса — власти, подобную которой достигали немногие на протяжении всей долгой и запутанной истории планеты. Это был духовный, военный, политический и физический центр мира.

Крепость была выстроена из бледно-серых окаменелых останков, аккуратно извлеченных из скал Торвендиса и сложенных, будто головоломка, в массивные блоки с прямыми гранями. Отполированные ребра и сверкающие зубы поблескивали на ее поверхности. Углы укрепили переплетениями из костей пальцев. Целые косяки окаменевших морских чудовищ утрамбовали в плотные сваи — колонны, уходящие глубоко под землю. Крепость была в километр высотой, и каждый камень, пошедший на ее постройку, некогда был чем-то живым.

Комната на самой вершине Крепости Харибдии когда-то была глазом некоего невообразимого громадного существа, а теперь представляла собой остекленевший хрустальный купол, который блестел среди укреплений, будто алмаз в короне. Отсюда наблюдатель мог созерцать великолепную панораму города и видеть, как здания медленно колышутся, смещаются и меняются, как нечто живое. Так оно, во многом, и было.

В высшей точке Крепости Харибдии был только один такой наблюдатель. Не потому, что больше никому не было позволено входить сюда, но потому, что на Торвендисе была лишь одна душа, которая могла достаточно долго пробыть в том безумии, которое представляла собой крепость, чтобы добраться до этой комнаты. Этим наблюдателем была леди Харибдия.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:45 | Сообщение # 6



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Леди Харибдия откинулась на глубокий слой тканей и подушек, который заполнял нижнюю половину сферы, и почувствовала, как тот сомкнулся вокруг нее. Она взмахнула рукой, и прозрачная поверхность над ней помутнела и замерцала множеством цветов. Правительница сфокусировала взгляд, всматриваясь сквозь хрусталь. На миг она позволила себе расслабиться и притупить чувства, ощущая тепло комнаты, шелк, прикасающийся к коже, и шепотки, что поглаживали ее лицо, а до этого криками летели через весь город

Она как будто погрузилась из какого-то вычурного божественного мира в скучную реальность. Воздух был неподвижен. Толстый бархат, окружающий ее тело, сполз с кожи. Аромат всех совокупных эмоций города постепенно угас. Все затихло. Леди Харибдия могла одной лишь мыслью вернуть свои чувства в гиперреальность, но ей всегда нравилось приглушать их на несколько мгновений перед тем, как использовать комнату, чтобы ее не захлестнул потоп ощущений, собранных со всей планеты.

Обычно она чувствовала себя так, словно была всего лишь чистым и незамутненным хранилищем переживаний. Но теперь она вдруг осознала свое тело, тот самый сосуд из плоти, который так долго ей служил и так сильно отошел от своей первоначальной формы. Слишком длинные, многосуставчатые пальцы напоминали лапы паука. Лицо походило на фарфоровую маску с большими поблескивающими глазами и высокими скулами, лоб пересекал гребень затвердевшей кожи и поднимался вверх по уродливо вытянутому черепу, который в длину достигал целого метра. Таз расширялся и расходился в стороны от талии изогнутыми костяными лепестками, а хребет был сильно удлинен за счет сотен позвонков и извивался по собственной воле. Кожу украшали не грубые татуировки, но изящные спирали, нанесенные столь тонко, что их мог увидеть лишь тот, кто достаточно долго всматривался в игру света и тени на теле леди Харибдии. Впрочем, очень немногие отважились бы пялиться на правительницу Торвендиса подобным образом. Эта мысль была приятна.

Замутненный хрусталь поплыл, в нем проявились образы. Леди Харибдия пожелала, чтобы они выстроились колоннами и рядами, и так они и сделали. Каждый из них показывал отдельный участок планеты, которую она считала своей собственностью. Мир существовал ради удовольствия Слаанеша, бога, которому она возносила все свои молитвы, но скалы и горы, плоть и кровь его обитателей принадлежали ей, и она могла лепить из них, как из глины, все, что ей было угодно. Так леди Харибдия и поклонялась своему богу — через подобные деяния и собственную фантазию, участвующую в них. Чтобы Торвендис был посвящен Слаанешу, она должна была полностью владеть им и контролировать его. Поочередно концентрируясь то на одном, то на другом образе, она разглядывала Торвендис. Корчащийся пласт из плоти пульсировал в одном из многочисленных зданий города, омытый сиянием похоти, и леди Харибдия ощутила легкую ностальгию по тем временам, когда она была юна и наивна и очертя голову бросалась в ритуальные оргии. В те годы она претерпела и унижения, и триумфы, и вышла из них истинным эмиссаром Князя Наслаждения, отдавшись чистым удовольствиям, дистиллированным из тел и душ ее подданных. Хотя она сама была эстеткой, все еще были бесчисленные миллионы нижестоящих, которые поклонялись Слаанешу незамысловатым образом, который только и могли понять их непросвещенные умы. Они-то и сплетались в пульсирующие узлы переплетенных конечностей.

Одна нить ее внимания прикоснулась к пронизанным скверной землям на юге, где магия напитывала землю, как кровь — бархат. Те, кто мог здесь выжить, возделывали землю и торговали друг с другом, чтобы поддержать свое существование, но они давно уже выродились и превратились в людей с тупыми лицами и умом скота. Она чувствовала невыносимую глупость, кроющуюся за их глазами — та ощущалась как нечто плотное и губчатое, казалась мокрой и липкой, а звучала как бульканье в грязи.

В не знающих света глубинах океанов, которые окружали крупнейший континент Торвендиса, медленно плыли косяки морских существ — уродливых и мутированных версий тех тварей, из которых был построен фундамент крепости. Постоянный страх перед хищниками и жажда добычи придавали соленой воде сладкий и резкий привкус. Группа воинов-варваров вразброд плелась по острым, как зубы, горам. Харибдии не было дела до подобных людей — они порой набегали на поселения, что вырастали у внешних стен, но были подобны мухам, которых могли легко прихлопнуть ее легионы, если она вообще доходила до того, чтоб уделить им внимание. Воины выглядели мускулистыми и закаленными жизнью, проведенной среди суровых стихий, за спинами у них было оружие, а в глазах горело убийство. Харибдия тысячу раз видела, как такие люди вырастают, сражаются и умирают. Она двинулась дальше.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:46 | Сообщение # 7



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Бригады рабов трудились глубоко внизу, в тенях основания крепости. Они были набраны из нежеланных детей горожан и крепких пленников, захваченных в бою войсками Харибдии, и подавляющее большинство их жило и умирало в шахтах. Хотя они об этом и не знали, но благодаря их работе добывалась большая часть сырья, необходимого для того, чтоб леди Харибдия продолжала вести роскошную жизнь эстета. Там, под землей, покоились бесчисленные слои мертвечины. История Торвендиса уходила так далеко в прошлое и была так насыщена конфликтами, что те, кто погиб в сражениях, лежали толстыми пластами, как геологические наслоения — и из этих залежей насильственной смерти рабы вырубали окаменелую кость и заржавевшее от крови оружие. Периодически они откапывали нечто, что могло предоставить совершенно новое переживание — представителя вида, который еще не был задействован в строении крепости, самородок живой ткани, наделенной древним потенциалом, талисман, все еще полный магии, из которого можно было извлечь воспоминания о битве и кровопролитии.

Бригады величиной в сто рабов каждая истекали потом в адском жару, в тенях скальной породы, из которой торчали скрюченные в предсмертных судорогах каменные когти и все еще острые обломки стали. Руки и ноги рабов были обвиты мускулами, но лица выглядели изможденными. Они принадлежали всем возможным расам — легионы неразличимых людей, огромные орки, чудовищные огрины, даже немного скованных кандалами монстров из чужеродных флотов, что странствовали по холодному космосу меж галактик. Их понукали шоковыми булавами, чтобы они терзали камень своими когтями.

Большая часть рабов была захвачена в плен из тех народов Торвендиса, которые некогда перешли дорогу леди Харибдии, других привезли налетчики со всего Мальстрима и отдали ей в качестве дани. Но никому из них не суждено было прожить и десятой части обычного срока жизни. Счастливчики умирали от усталости или погибали под рухнувшими кусками кости. Тех, кто пытался сбежать, преследовали и рубили на куски надсмотрщики. Ничто не могло пройти мимо этой стражи — с них сняли верхние слои кожи, так что каждое дуновение ветерка становилось для них вихрем ножей, проносящимся по оголенным нервам, каждое движение отзывалось в их разумах болью, словно писком радара. Они пользовались шоковыми булавами, чтобы управлять стадами рабов, и имплантированными в руки и ноги виброклинками, чтобы быстро приканчивать тех, кто решился на побег.

Несколько мгновений леди Харибдия наблюдала за тем, как одни рабы вырубают из скалы огромный кусок, а другие сортируют добычу, сыплющуюся с каменной поверхности. Они собирали фаланги пальцев, обломки металла, время от времени находили то украшенный драгоценностями наруч, то почти утративший форму шлем. Многие назвали бы это расточительством, подумала леди Харибдия, ведь в шахты вливалось столько ресурсов, что они, вероятно, составляли основную статью расходов ее империи. Но она знала, что это того стоит. Постоянное оттачивание ощущений являлось ее личной формой поклонения Слаанешу, и если ненужных и побежденных нельзя отправить на работы, прославляющие ее бога, то на что они тогда вообще годятся?

И, кроме того, все это источало прекрасный аромат. Ее чувства потянулись к шахтам и наполнились густым фиолетовым запахом отчаяния, от которого голове стало горячо. Это было первое из ее открытий, которое произошло давным-давно, еще когда, казалось, сама галактика была молода. С тех пор Харибдии это никогда не надоедало. Они знали, что умрут, так или иначе, и ощущали не только страх, но и полное отсутствие надежды. Запах безысходности и трагедии. Миллион миллионов сломленных душ, кровь которых истекала в воздух и впитывалась в чувственные центры ее души.

Она позволила образам свободно меняться и расплываться, рассматривая их в поисках недостающих деталей. Торвендис крутился, его истории продолжались, и каждая концовка порождала множество новых рассказов. Все было так, как всегда.

Кроме… разве что одной вещи. В котле Торвендиса плавал крошечный сгусток неправильности. Прямо за горами Канис, в безжизненных болотных землях, сверкало нечто твердое, острое и холодное. Харибдия присмотрелась, образ в хрустале размылся и приблизился. Эта вещь не принадлежала Торвендису — она была откуда-то извне, может быть, даже из-за пределов варп-бури Мальстрима.

Это был космический корабль. Формой он походил на слезу, с длинным заостренным носом и округлым ребристым корпусом, усеянным орудийными портами. По древнему дизайну становилось ясно, что это челнок или перехватчик, который не вылетал в реальное пространство с самой Ереси Гора, минувшей десять тысяч лет тому назад.

На ее планету прибыл гость, а леди Харибдия очень старалась вовремя узнавать о посетителях своего мира. И, как правило, отдавать приказы на их уничтожение.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:46 | Сообщение # 8



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Она взмахнула рукой, и образы растворились, снова дав сиянию ночного неба омыть ее. Харибдия увидела в высоте Песнь Резни — любопытное знамение, предвещающее перемены и прогресс с примесью угрозы. Возможно, этот гость — не просто редкий посетитель. В любом случае, экипаж корабля должен был владеть неким колдовством или технологией, что позволили совершить необъявленный визит, и уже поэтому его стоило отыскать.

Надо будет посоветоваться с прорицателями. Леди Харибдия охватила себя руками, сжав плечи удлиненными пальцами, и погрузилась в толстые слои бархата. Она утонула в них и вышла наружу несколькими этажами ниже. Каждый уголок крепости, каждая деталь ее ломаной архитектуры была украшена в отличном от других стиле. Коридор, в котором она появилась, был покрыт вычурной готической лепниной, его потолок был высоким и сводчатым, а окна представляли собой витражи, раскрашенные кровью тысячи различных видов. Она много раз ходила здесь — с одной стороны коридора находилась огромная лестница, окаймленная статуями, в которых были заточены души невинных и пели невыносимо скорбную песнь о своей неволе. Но она направилась другим путем, ведущим в логово ее верховного прорицателя, Вай’Гара.

Это было не слишком важное дело. У леди Харибдии было много врагов на Торвендисе, но ни у одного не было реальной возможности представлять собой угрозу. Когда Вай’Гар выследит нарушителя, и с ним разберутся, она вернется в глубины Крепости Харибдии и будет наслаждаться чистыми удовольствиями своего творения.

Прошло шесть дней, прежде чем они нагнали караван. К тому времени они потеряли еще двоих. Один пал жертвой усталости, заснул одним вечером и не проснулся, а Кирран, что было неизбежно, упал с обрыва. В тот момент Киррана никто не видел, кроме Тарна, и Голгоф подозревал, что тот убил парня, чтобы кровь на его руках не успела обсохнуть. Он не имел ничего против, пока у убийцы это не вошло в привычку.

Голгоф полз на животе среди камней, заранее подвернув волчью шкуру под грудь, чтобы не порезаться об острые кремни. Ночь закончилась, день наползал на небо, и молочно-белый утренний свет поднимался над скалами. Две луны все еще висели над горизонтом — большой белый диск Вдовы и маленький, сине-зеленый Стервятник. Голгоф и его люди провели нелегкую ночь: они шли по твердой земле, выискивали путь среди готовых обрушиться утесов и старались занять наилучшую позицию, пока не настало утро. Теперь они ждали над тем единственным местом, где Голгоф мог надеяться на успех своего плана — над Змеиным Горлом.

Это было ущелье, через которое путешественники могли пройти из сердца гор Канис к предгорьям. Оно представляло собой огромный канал, пробитый в скалах, и старики говорили, что оно образовалось, когда Аргулеон Век швырнул мировую змею, слугу Последнего, с самого высокого пика. Горло было выбоиной, которую оставило изломанное тело змеи, когда рухнуло сверху на камни. Голгоф не знал, скольким из историй Торвендиса следует верить, но из стеклянистых стен ущелья действительно торчали обломки гигантских, циклопических ребер.

Сердце Голгофа забилось сильнее, когда он увидел, что верно рассчитал время. Караван медленно тащился по извилистому дну Змеиного Горла. Три повозки, которые волокли запряженные парами существа — тяжелые горбатые рептилии вдвое выше человека. Повозки были доверху набиты всевозможными ящиками и свертками, обмотанными сухожильными путами и прикрытыми шкурами. На каждой из них сидели двое погонщиков с шипастыми кнутами, которыми они часто хлестали вьючных зверей, так как боль до тех не сразу доходила.

Охранники ехали верхом по бокам от повозок или шли рядом. Это были воины, отобранные из поселения самого Грика, которые прошли через горы, посетив все деревни варваров Изумрудного Меча, и теперь пустились во столь же опасную обратную дорогу. Они должны были быть самыми выносливыми и целеустремленными из всех. Голгоф узнал лица, которые мельком видел на поле боя — среди них был человек, чей лук из оленьего рога мог пронзить стрелой троих врагов сразу, и человек, чей двуручный боевой топор имел лезвие, вырубленное из цельной пластины кремня.

Караван охраняло примерно шестьдесят воинов, каждый из которых был закален жизнью, проведенной в сражениях, и не прощающим слабость путешествием по горам. Но это было не самое худшее — на ведущей повозке сидел, скрестив ноги, голый по пояс человек. Черная кожа на его безволосом теле и голове была покрыта яркими белыми татуировками, абстрактными завитками и узорами, и когда тот призывал силу, они должны были проводить ее по телу. Колдун, вероятно, купленный Гриком у какого-то из разрозненных пустынных племен юго-запада, натренированный и обученный еще до того, как его привезли в шатер вождя. Должно быть, он дорого стоил, и это значило, что он хорош в своем деле.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:46 | Сообщение # 9



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Крон был прав. Эта добыча слишком хорошо охранялась, чтоб ее могли захватить тридцать три воина-горца. Если бы они попытались завладеть данью, как планировал Голгоф, их бы всех поубивали. Возможно, они бы забрали с собой немало воинов Грика, и, может быть, даже вынудили бы вождя запретить своим караванам проходить через Змеиное Горло. Это стоило бы ему многих сил и ресурсов. Но они бы погибли, а Грик бы остался жив, и этого Голгоф потерпеть не мог.

Но теперь у Голгофа было преимущество.

Крон был честен, по крайней мере, пока что. Он действительно многому научил Голгофа за последние несколько дней, пока они карабкались по скалам и отдыхали у костров. Что-то из этого было просто знанием, без которого Голгоф не опознал бы колдуна и уж точно не выяснил бы, что тот способен повелевать пламенем, как укротитель повелевает зверем. Но было и другое — слово там, жест здесь — то, что могло зацепиться за нить легенд Торвендиса и взять из них достаточно силы, чтобы самому познать власть.

Голгоф помахал рукой. Он знал, что, хотя и не слышит Хата и Тарна, те уже крадутся на встречу с ним, а их воины следуют прямо за ними. Их клинки и топоры обнажены, как и у самого Голгофа, держащего оружие перед собой, а щиты сняты со спин и закреплены на запястьях длинными шнурками из выделанных сухожилий.

— Готов? — прошептал Хат ему в ухо.

— Пока нет, — ответил Голгоф.

Караван проходил прямо под ними. Нападение будет таким же, как любое другое — сначала они атакуют первую повозку, потом последнюю, и наконец центральную. Хат с горстью воинов бросится на последнюю повозку, в то время как Тарн возглавит атаку на среднюю, ее охранники окажутся в ловушке, и резня там будет самая жаркая.

Голгоф намеревался возглавить воинов, которые возьмут на себя первую повозку. Не потому, что он как предводитель имел право пролить первую кровь, но потому, что именно на ней восседал колдун.

Под ними двигалась средняя повозка. Воины слышали мычание вьючных зверей, что тащили тяжелый груз по волнистому камню.

— Уже? — спросил Хат.

— Сейчас, — Голгоф вскочил на ноги.

Стекловидные скалы Змеиного Горла скользили под ногами, но Голгоф, сохраняя равновесие, повел десяток воинов по крутому склону к ведущей повозке. Стражники были начеку и вытащили оружие, когда Голгоф приблизился.

— За Меч! — заорал он и бросился на ближайшего врага — мужчину с лицом, разделенным надвое одним широким шрамом. Одноручные топоры противника закрутились сияющей защитной восьмеркой.

Голгоф выставил вперед щит, чтобы дождь ударов обрушился на выдубленную кожу. Он наклонил голову, нанес низкий удар собственным двуглавым топором и попал воину Грика в колено, почувствовав, как дробятся кости. Раздался потрясенный вопль — Голгофу не надо было выглядывать из-за щита, чтобы понять, что его враг, шатаясь, отступил назад, пытаясь опереться на раненую ногу. Голгоф толкнул его щитом и ударил шипованным обухом топора. С хрустом проламываемых ребер он пробил грудную клетку врага.

Вокруг зазвенели голоса. Лязг железа о камень оповестил о бешеном замахе, который дал промах, резкий выдох от боли сказал о другом ударе, который нашел свою цель. Голгоф быстро оглянулся и увидел, что Лонну, Затронутому мальчишке, удалось впервые пролить кровь, ибо он сбросил с себя содрогающееся тело и вынул свой короткий меч из его живота.

Другие воины мчались вниз по склону, чтобы присоединиться к битве. Враш погиб, тот самый лук из оленьего рога вогнал в его глаз стрелу. Восемь других с боевой яростью, написанной на лицах, побежали на охранников. Еще одна стрела вспорола воздух и едва не угодила в массивное тело Варкита. Этот человек, как Голгоф знал по личному опыту, воспринимал подобные вещи весьма близко к сердцу. Зная, что Варкит может присмотреть за собой, Голгоф перепрыгнул через тело своего стонущего врага, и бросился вперед, к передней повозке и колдуну.

На пути стоял еще один стражник Грика, но Голгофа уже захлестнула жажда битвы, которую он впервые вкусил еще мальчишкой и которая с тех пор не покидала его. Он взмахнул щитом, как дубиной, и врезал им врагу в лицо, увернулся от внезапного удара мечом, которым ответил охранник, и глубоко вонзил топор в его плечо. Охранник умер еще до того, как упал, ибо лезвие прошло сквозь ключицу и вгрызлось в его позвоночник.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:47 | Сообщение # 10



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Голгоф ощутил прилив жара и понял, что это не просто кровь, хлынувшая в голову. Он бросился наземь, над ним на уровне головы пронеслась огненная плеть. Голгоф не видел, в кого она попала, но услышал вопль.

Колдун стоял, нет, левитировал в нескольких ладонях над ведущей повозкой и делал руками сложные жесты. Пальцы пылали и плевались огнем, создавая длинный язык пламени, который извивался подобно морской змее. Он снова хлестнул, и на этот раз Голгоф увидел, как один из его воинов упал с туловищем, рассеченным надвое белым пламенем. Огнем задело одну из рептилий, та взревела от боли, вздыбив огромное чешуйчатое тело и пошатнув повозку за собой.

Голгоф подскочил и начал карабкаться по шкурам, прикрывающим груз. Он чувствовал запах колдуна — пот, смешанный с пряностями, дымом и пеплом, на который наслаивались странные алхимические составы, которыми тот умастил себя. Белые татуировки на черной коже, казалось, изменились, когда Голгоф запрыгнул на вершину повозки, как будто предупреждая хозяина об угрозе.

Пришла пора применить полученные знания на практике.

Порой, говорил Крон, у воина есть любимое оружие, или узор, который он всегда наносит на щит, или строки, которые он повторяет про себя накануне битвы — нечто, на чем он может сфокусироваться, за что может держаться в хаосе столкновения. Тот же принцип можно использовать на более глубоком уровне. Слово там, жест здесь, мысленный образ, призванный в нужное время — все это помогает установить связь между телом и разумом воина и вознести его к новым высотам.

Голгоф создал образ, как учил его Крон. Он представил медведя, зверя с длинными зубами и серой шкурой из тех, что бродили вокруг деревни Каменных Клинков, где он провел юность. Он представил, что медвежьи клыки растут у него во рту, а когти медведя — это его топор. Произнеся несколько слогов, которым его научил Крон, Голгоф прыгнул на колдуна.

Внезапно он оказался повсюду одновременно. Он увидел Торвендис, желтушный шар в окружении кипящих туманностей Мальстрима. Он увидел горы Канис, похожие на шрам, вздымающийся над землей. Он увидел, что их вершины и долины собираются в каменные узоры, узоры, которые сходятся в центральной точке, и понял, что это он стоял в центре, и что в тот момент весь Торвендис существовал лишь для того, чтобы взирать на его мощь. Торвендис полнился историями, но в ту секунду история Голгофа была единственной, которую стоило услышать.

Колдун — ничто. Голгоф бросил свой топор и схватил его за горло, отбив в стороны руки, которые пытались призвать поток пламени. Он швырнул колдуна прочь и поразился тому, каким легким тот показался. Враг врезался в стеклянистый камень Змеиного Горла, и тот раскололся вокруг него. Голгоф спрыгнул с повозки, приземлился на одного из охранников и повалил его наземь. Он потянулся вниз и оторвал ему руку, а потом забыл про свою жертву, так как на него ринулись еще трое других.

Голгоф поймал клинок охранника одной рукой, а второй сломал челюсть другому. Он вырвал меч из хватки первого противника, вогнал его рукоять в живот второго и успел врезать навершием в лицо третьему.

Невероятно, но до Голгофа донесся булькающий хрип колдуна — последний приказ умирающего чародея. Воин инстинктивно поднял взгляд к небесам.

Гарпии. Три твари вполовину ниже Голгофа, несущиеся к нему на огромных кожистых крыльях, как у летучей мыши. Сзади их освещал Стервятник, и Голгоф мог разглядеть их мускулистые черно-коричневые тела, покрытые полосами густого лохматого меха, заостренные собачьи морды, увеличенные грудины, которые ходили ходуном в такт взмахам крыльев, и желтые, покрытые запекшейся грязью когти, торчащие на руках и ногах.

Крошечные желтые глаза гарпий были прикованы к Голгофу. Он видел острые звериные зубы под вздернутыми губами, чувствовал зловоние падали из пастей. Он слышал хриплое дыхание в их глотках. Мог ощутить вкус крови, которая пятнала их мех.

Он должен был упасть на землю, надеясь, что когти не вопьются в спину. Он должен был лежать и молиться, чтобы они схватили вместо него какого-нибудь другого воина.

Но сейчас Голгоф был сильнее и быстрее, чем позволено любому человеку. Он должен был умереть здесь, среди крови, бесплодных усилий и вечного холода. Но он никогда не вел себя так, как положено.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:48 | Сообщение # 11



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Он повернулся вбок, увернулся от растопыренных когтей первой гарпии, выбросил руку вверх и схватил ее за горло. Плечо хрустнуло, но Голгоф не обратил внимания на боль. Свободной рукой он вцепился в запястье гарпии и выкрутил его, чувствуя, как поддался хрящеватый локоть, подтащил чудовище за шею поближе и выставил его перед собой, на пути тех двоих, что следовали за ним.

Когти одной гарпии копьями вонзились в спину ее сородича. Другая замедлила пике, мощно взмахнув крыльями, и завизжала, поняв, что перед ней куда более впечатляющий враг, чем обычные куски еды, которые бродили по горам.

Голгоф бросил первую гарпию на землю и наступил ей на горло. Вторая высвободила когти, повернулась к нему и замахнулась лапой. Голгоф отбил ее в сторону, бросился на тварь плечом вперед, почувствовал, как она дернулась в сторону, и на ходу развернулся, оказавшись за спиной чудовища. Воин схватил ее за крыло и дернул, сломав пустотелую кость и разорвав кожаную перепонку. Затем он взялся за другое крыло, потянул в противоположные стороны, так что грудная клетка с треском разошлась в стороны, и злобно ухмыльнулся, услышав булькающий вой твари.

Она была еще жива, когда Голгоф бросил ее, но он знал, что это ненадолго. Третья гарпия держалась на почти уважительном расстоянии, мощно взмахивая крыльями высоко над Голгофом, и плевалась от ярости и разочарования.

— Давай! — крикнул он чудовищу. Он знал, что то понимало лишь язык мертвого чародея, но ему было все равно. — Как тебе такая добыча? Каков я на вкус?

Будто осознав, что ее дразнят, гарпия нырнула в пике, выставив вперед когтистые лапы. Голгоф пригнулся, прыгнул навстречу и расколол лодыжку твари ребром ладони. Та каркнула и рухнула, и тогда Голгоф бросился ей на спину. Он обрушил на гарпию весь свой вес, прижав ее к земле коленями. Встав на поясницу твари, он снова и снова бил кулаком по звериному черепу, пока тот не поддался, и его рука стала скользкой от крови до самого локтя.

Он поднял дохлую тварь, чтобы швырнуть ее в сторону, но вдруг ощутил тяжесть трупа в своих руках. Голгоф покачнулся, сырой холодный воздух обжег его горло. Энергия покинула его тело, и все, что он мог — это держаться, чтобы не упасть на колени. Он выронил труп и осмотрелся, а в его голове всплывали ощущения жаркой крови на руках и хрупкой легкости ломаемых костей.

Вокруг лежали пять кошмарно изуродованных тел людей Грика, среди них и колдун. Три гарпии, искаженные твари, рожденные Хаосом, валялись на земле, словно птицы, растерзанные лисой. Неужели это сделал Голгоф? Да еще голыми руками? Он всегда был силен, но это были деяния демона, а не человека…

Что случилось? Чему научил его Крон?

Хат сделал свою работу. Его воины загнали охранников задней повозки в центр каравана, где их окружили люди Тарна и те, кто выжил в атаке на переднюю повозку. Там началась настоящая бойня, где Тарн доказал, чего стоит. Он перерезал глотки тем, кого сдерживали другие воины. Там, где не было нужды в щите, он сражался кинжалом и топором, пригвождая людей одним оружием и рассекая им головы другим.

В обычной ситуации Голгоф наблюдал бы за Тарном и восхищался бы его хладнокровным мастерством. Но он чувствовал, что вся его энергия ушла, истратилась в несколько мгновений резни. Теперь зловоние крови гарпий вызывало у него головокружение. В плече пульсировала боль. И было еще что-то — чувство, которого он никогда раньше не ощущал.

Он был в ужасе. В ужасе от того, что сделал.

Последние полдюжины стражников Грика сгрудились рядом, прижавшись спинами друг к другу, и в отчаянии выставили перед собой щиты. На глазах Голгофа Варкит вырвал щит у ближайшего охранника и отбросил в сторону, а Тарн рядом метнул кинжал ему в глаз. К ним присоединились другие воины, одни колотили по вражеским щитам, а другие били мимо защиты. Вскоре все они лежали на земле, изломанные и побитые, и Тарн приканчивал раненных ударами кинжала в горло.

Хат подошел к Голгофу, ступая по скользкому от крови камню.

— Хорошо убиваешь, Голгоф! — с ухмылкой воскликнул он. — Комнатным собакам Грика не сравниться с настоящими мужчинами. А эти звери-гарпии! Никогда такого не видел! Чувствую, для Изумрудного Меча еще есть надежда, Голгоф!
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:52 | Сообщение # 12



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Голгоф силой заставил себя перестать трястись и подавил приступ рвоты. Он уже давно понял, что никогда не должен демонстрировать слабость, пусть даже самому близкому товарищу — Хату.
— Да, это было доброе убийство. Мне надо поговорить с Кроном. Осмотри повозки и глянь, без чего мы можем обойтись.
Хат кивнул и пошел собирать уцелевших воинов, которые распевали грубые победные песни над трупами своих врагов. Голгоф с трудом поднялся на ноги и начал взбираться обратно по гладким камням. Кровь гарпий постепенно засыхала большими сгустками и стягивала его кожу. Ему ни за что не удастся изгнать зловоние из своей одежды, придется сжечь ее всю, как только они найдут в повозках подходящую замену.
Но где же Крон? Старик как будто растворился в воздухе, пока за ним никто не смотрел. Это была одна из многих вселяющих тревогу привычек, которые Голгоф начал замечать лишь недавно, когда ему стало ясно, что Крон обладает силой.
С края Змеиного Горла Голгоф мог далеко озирать горы Канис. Вдали едва виднелись покатые подножия гор, окрашенные в серебряно-белый цвет сиянием двух лун. Где-то между ними и похожими на клыки горами располагалось поселение Грика, кочевой город юрт, который двигался по течениям, порожденным политикой племен, и в его центре возвышался шатер вождя.
Однажды Голгоф войдет в этот шатер и бросит вызов слабовольному Грику, чтобы решить судьбу Изумрудного Меча. И сегодня, когда Голгоф завладел караваном дани, этот день вдруг стал очень близок.
Он глотнул холодный, чистый воздух, пытаясь унять тошноту, которая все еще поднималась к горлу.
— В первый раз хуже всего, — сказал позади ясный, понимающий голос. Голгоф повернулся и увидел, как и ожидал, силуэт одетого в плащ Крона, окруженный бледным диском Вдовы. — Ты молод, Голгоф. Ты думаешь, что тебе надо немногому учиться, но на самом деле ты мало что знаешь. Сейчас ты испытываешь страх из-за того, что ты оказался чем-то иным и не понимал этого, что ты можешь совершать то, что мыслил невозможным. Ты никогда не знал, что можешь быть настолько свиреп, неправда ли?
— Что ты со мной сделал? — выдохнул Голгоф, с трудом пытаясь устоять на ногах.
— Ничего, Голгоф. Ты все сделал сам. Это не простое колдовство, призывающее нечто из ничего. Я просто научил тебя, как дотянуться до того, что уже находится внутри тебя. Таких, как ты, Голгоф, немного, и еще меньше вообще когда-либо догадываются, что они такое. В тебе кроются неиссякаемые запасы ярости и ненависти. Теперь ты зол и устал. Но будет следующий раз. Как еще ты можешь надеяться победить Грика?
Крон был прав. Если Голгоф научится контролировать себя и свою силу, Грик падет к его ногам, и Изумрудный Меч сможет пойти путем, который Голгоф прорубит сквозь тела своих врагов. Но возможно ли вообще контролировать себя, если сейчас Голгоф порвал на куски пять человек и трех чудовищ и жаждал убить еще больше?
— У тебя есть потенциал, Голгоф. Но в настоящий момент это только потенциал, и не больше. Тебе хватило амбиций, чтобы повести горстку воинов через эти горы на безнадежную миссию, и я могу помочь тебе сделать эти амбиции явью. Но ты должен следовать за мной и учиться тому, что я тебе поведаю. Ты видел, что можно сделать с моей помощью. Не боишься ли ты узнать больше?
Внизу, в залитом кровью Змеином Горле, люди Голгофа раздевали мертвецов и забирали железные медальоны, обозначающие служение Грику. Хат, опытный ветеран, осматривал изломанное тело колдуна — поговаривали, что чародеи вшивают себе в кожу живых существ, которые в случае гибели хозяев прогрызают путь наружу и оповещают их нанимателей. Тарн и группа воинов раскладывала обнаженные тела аккуратными рядами, словно приглашая гарпий-падальщиц, которые вскоре должны были прилететь на запах крови. С повозок сняли покрытие, воины рылись в дани, чтобы выбрать причитающиеся им личные трофеи.
Они быстро прятали все мелкое и ценное в мешочках на поясах и складках волчьих шкур — драгоценности, которые были замерзшими слезами дев, ожерелья из перекрученных золотых змей, которых живыми добывали из богатых минералами гор на севере. Некоторые воины брали оружие или щиты, надевали на себя отдельные элементы доспехов, прежде чем натянуть покрытия из шкур обратно.
Каждый из них старался удостовериться, что ему досталась одна особая ценность — маленький железный круг, пересеченный четырьмя линиями, символ, который носили на себе все воины Грика. С ними они смогут выдавать себя за охранников каравана, по крайней мере, до тех пор, пока его не выйдет встречать сам Грик или кто-то из старейшин. Тогда уже будет слишком поздно.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:52 | Сообщение # 13



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


От этой мысли он почувствовал себя гораздо лучше. Изо рта исчез привкус желчи. Он размял плечо и почувствовал боль из тех, что беспокоят несколько дней, но потом проходят. Мимо прошел Крон, направляясь к каравану, и Голгоф присоединился к нему, уже готовый учиться новому.
Две луны померкли в светлеющем утреннем небе. Песнь Резни, маленькая, но яркая, все еще сияла над горизонтом.

ГЛАВА ВТОРАЯ
Хотя легенды об Аргулеоне Веке занимают многие тома, его величайший враг — Последний — еще загадочнее. Некоторые говорят, что некогда было много ему подобных, и что все, кроме одного, были поглощены Хаосом, когда тот впервые просочился в реальное пространство через Мальстрим, и так Последний оказался единственным выжившим представителем своей расы, жаждущим мести. Другие рассказывают, что он сам был созданием Хаоса, демоном, который отказался взвалить на себя ярмо служения богу, существом, которое в безумии своем возжелало завладеть символическим миром Торвендис. И ученые, и лжецы провозглашают многие иные версии: что Последний пришел из иного времени, что он — огромное чужеродное существо, которое застряло в Мальстриме, как муха в древесной смоле, или разумная боевая машина из безумных времен Темной Эры Технологии.
Но все эти рассказы подобны маслу на глади озера. Как будто Торвендис каким-то образом стыдится историй о Последнем, они поблескивают на поверхности легенд этой планеты и исчезают в безвестности, в то время как другие рассказы остаются глубоко в сознании мира.
И все же Последний долго и тяжко сражался с Аргулеоном Веком, великолепным чемпионом Хаоса, и все согласны с тем, что исход поединка был далек от известного. Последний должен был быть воистину ужасен, чтобы бросить вызов Веку, возможно, умелым чародеем, или существом из чистой энергии, или же в нем крылась некая иная сила, природу которой никто не мог угадать. Но самое распространенное впечатление о нем — невероятный размер.
Горы Канис — для многих достаточный аргумент. Когда противостояние свелось к уловкам и ухищрениям, Последний много лет пролежал в засаде, намереваясь взять Аргулеона Века врасплох. Когда Век ослабил осторожность — ошибка то была или приманка? — Последний восстал из-под земли и едва не поглотил его. Следы, оставленные громадной пастью Последнего, остались на земле в виде высоких острых пиков, именуемых горами Канис.
Горы были первым, что капитан Амакир из Несущих Слово узрел в окуляры «Мультус Сангвис», сфокусировав их на поверхности Торвендиса. Они походили на выпуклость старой шрамовой ткани на ране, которая много раз заживала и вновь открывалась — уродливые, искривленные волны камня, бегущие вдоль континента, который доминировал над ликом планеты. Амакир отвернулся от обзорного устройства под жужжание многотысячелетнего силового доспеха и спустился с рулевого возвышения на мостик «Мультуса». Корабль был так же стар, как сам легион Несущих Слово, и так же, как легион, он непреклонно преодолевал все, что на него обрушивала галактика. Миссия Амакира была очень важна, поэтому он выбрал именно «Мультус». Тот был быстрым и крепким, и в нем жил необычно активный (хотя и нестабильный) машинный дух, который мог присмотреть за собой, если его оставляли без надзора. Корабль выглядел, как массивное скопище темных церковных шпилей, усеянных орудийными портами и горгульями, которое гневно мчалось сквозь космос на двигателях, тускло горящих красным светом. Вдобавок ко всему, это был крупнейший корабль из флота Несущих Слово, который мог приземляться на планеты.
Внутренняя часть «Мультус Сангвис» была настолько перекручена, что только малая его часть была обитаема, все остальное было открыто чистому вакууму или заполнено деформированным металлом. Только мостик, технические палубы и жилища Несущих Слово были безопасны. Поэтому «Мультус Сангвис» было практически невозможно взять на абордаж, и его могли обслуживать даже самые малые экипажи, как сейчас.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:53 | Сообщение # 14



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Амакир сделал жест бледнокожим лакеям, которые сжимались от страха в его присутствии, и один из них сдвинул переключатель, создав проекцию Торвендиса высоко над амфитеатром мостика. Черное, потемневшее от времени железо вокруг окрасилось в серый от света голограммы. Амакир уставился на бледный, покрытый шрамами мир, пытаясь извлечь информацию из его внешнего вида: рваная рана гор, землистые просторы гнилых топей, разноцветный город леди Харибдии, похожий на украшенную самоцветами сеть, брошенную в центре континента. Разрозненное множество островов в западных океанах, изжеванный полуостров на юге, где тропические леса теснились меж бездонных провалов — где же многоликие боги Хаоса оставили свой знак? Торвендис был миром, имеющий огромное символическое значение, ибо существовал в самом сердце Мальстрима, где другие миры разлагались и дробились, и сохранялся благодаря тому, что сотни различных течений варпа тянули его в разные стороны и нивелировали друг друга. Каждое божество, полное почитаемой злобы, взирало на эту планету, чтобы увидеть, кому из них удастся завладеть ею по прошествии столетий.
Торвендис был измученным миром, как видел Амакир. Зрением, отточенным десятью тысячами лет созерцания, он созерцал раны под поверхностью планеты и потоки насилия, что проносились по ней в прошлом. Все это делало еще более удивительным тот факт, что леди Харибдия, в заблуждении своем ставящая Слаанеша превыше других богов Хаоса, смогла так долго держаться у власти.
Но Амакир, капитан из ордена Несущих Слово, прилетел не за леди Харибдией. Он подготовился и узнал достаточно, чтобы предвидеть ее реакцию на прибытие Несущих Слово, но это было все, что его в ней интересовало. Он прилетел за тем, кого его орден именовал Карнулоном.
Амакир повернулся, услышав, как открываются бронированные двери мостика. Лакеи, которые стояли кругом, сгорбившись, на краю мостика, сжались от звука и опустили глаза — если они у них еще были — к клепаному полу.
Брат Пракордиан шагнул внутрь сквозь дым, поднимающийся со зловонных нижних палуб. На нем были силовые доспехи цвета засохшей крови, такие же, как у Амакира, с той же эмблемой в виде демонского оскала на наплечнике. Но в то время как руки и ноги Амакира были усеяны знаками различных кампаний и наградами тысячелетних войн, керамитовую броню Пракордиана покрывала гравировка из бессвязных слов. Пракордиан был говорящим-с-мертвыми, он слышал эхо слов усопших в том напоминающем транс состоянии, в которое впадали космические десантники вместо сна. Когда он пробуждался от этого не-сна, на его доспехах была выгравирована еще одна фраза, новые слова, которые оказались достаточно сильны, чтобы пережить смерть и достичь оскверненного разума Пракордиана. Где-то внутри этой бледной, безволосой головы с туго натянутой кожей метались миллионы слов, умоляющих космического десантника обратить на них внимание, дать мертвецам последний шанс оставить свой след на вселенной. Дар Пракордиана — и это был дар, ибо благодаря ему он приносил пользу Несущим Слово и, следовательно, Хаосу — означал, что даже тех, кто лишился жизни, все еще можно допросить.
— Слава! — воскликнул Пракордиан, задохнувшись от восхищения при одном лишь взгляде на изуродованный диск Торвендиса. — Какой мир! Сколько смерти!
Некоторых он мог бы насмешить тем, что каким-то образом сохранил способность удивляться. Она сосуществовала с фанатизмом, который пятнал каждого Несущего Слово, как будто его преданность Хаосу была скорее злостью ребенка, нежели циничной ненавистью древнего воина. Но немногое могло насмешить Амакира теперь, когда он с самых дней Ереси стремился искоренить все благочестие в галактике.
— Остерегайся оглохнуть, брат Пракордиан. Здесь было больше битв, чем может похвастаться весь остальной Мальстрим, вместе взятый. Ты впервые смотришь на врага, брат, и это — воистину враг. Карнулон будет использовать сам мир в качестве союзника. Он повернет его силу против нас. Знай своего врага, не позволяй его красоте отвлечь тебя. Если ты сможешь выполнить здесь свой священный долг, то голоса мертвых, возможно, станут чуть-чуть громче, прежде чем мы улетим.
ТерминаторДата: Вторник, 01.10.2013, 21:53 | Сообщение # 15



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Их долг был действительно священен. Карнулон был одним из них, Несущим Слово, он изрядно прославился своей безжалостностью пред ликом войны, и Амакир видел, что может случиться, когда один из их числа утрачивает дисциплину. Хотя легион зачастую был разрознен и сражался на паре десятков миров одновременно, следуя планам своих военачальников или самого примарха Лоргара, он по-прежнему сохранял целостность. Они все еще обладали дисциплиной. Они все еще сохраняли вертикаль командования. Столь многие утратили это в годы после Ереси — некоторые легионы стали просто бродячими бандами мясников, другие — безумными хищниками, которые наносили случайные удары из варпа. Несущие Слово были единой боевой силой, и просветленный Лоргар мог использовать их как точное и сокрушительное оружие. Таких, как Карнулон, необходимо было уничтожать, чтобы защитить легион. Если предоставить отступников самим себе, то легион в конце концов станет ничем не лучше, чем пиратствующие Астральные Когти или сумасшедшие Громовые Бароны.
Амакир знал Карнулона. Карнулон сражался во времена Ереси и пережил десять тысяч лет войны во имя Хаоса. Амакир помнил его двойные молниевые когти, описывающие сияющие полумесяцы, дуги энергии, отлетающие от его темно-алого силового доспеха, суровый лик, который никогда не старел и покрывался морщинами не возраста, но опыта. Он помнил, как Карнулона отвели на суд самого Лоргара, где он, возможно, даже говорил с этим отшельником-великаном, еще до того, как распространились слухи о его познаниях в колдовстве и быстром овладении мастерством варпа.
Теперь Карнулон исчез и унес с собой слишком много секретов истинного лика Хаоса. Амакиру дали задание отыскать его, а также даровали право судить своего брата, десантника Хаоса, что позволяло Амакиру казнить Карнулона, как только он выяснит, почему отступник решил покинуть легион.
Амакир был капитаном в своем легионе. Сто Несущих Слово сражались и умирали по его слову, сто лучших воинов варпа. Его освободили от командования ротой, пока он не выполнит задание, найдет Карнулона и принесет те останки, которые сочтет нужным. Амакир знал, насколько он важен, ибо он был свидетелем тысяч сражений. Легион считал, что эта миссия столь же важна, и Амакир был полон решимости исполнить ее. И он исполнит приказ, ибо шести Несущих Слово, которые шли с ним, было достаточно, чтобы свершить что угодно.
— А мы уверены, что он здесь? — спросил Пракордиан.
— Нет, не уверены, — твердо возразил Амакир. — Мы знаем, что его корабль летел в этом направлении. Мы знаем, что это единственное убежище на много световых лет вокруг. Но мы не будем считать, что нашли его, пока он не предстанет перед нами.
— Но если мы отыскали его, почему он вообще прибыл сюда? Столько глаз наблюдает за этим миром, что это не место для беглеца.
— Это мы узнаем, когда найдем его, — Амакир нетерпеливо взмахнул рукой, подавая знак оборванным, покрытым шрамами лакеям, которые жались по краям амфитеатра. — Начать навигацию! — прокричал он, и горстка слуг помчалась к древним консолям из черного железа, где мерцали мониторы в оправах в виде пастей демонов, а в сигнальных огнях читались темные раздумья «Мультус Сангвис». Тонкие пальцы с грязными ногтями защелкали по клавишам, сложная сеть светящихся линий рассекла образ Торвендиса. Там и сям замелькали призрачные уравнения и оккультные диаграммы, говоря о растущей непредсказуемости корабля — «Мультус» был стар, и непрошеные мысли посещали его машинный дух. Впадая в слабоумие, он становился более человечным.
Светящиеся зеленые линии отмечали многочисленные траектории, которыми мог лететь «Мультус». На поверхности изображения проявились оранжевые пятна — участки, достаточно просторные для того, чтобы посадить корабль. Были места у подножия горного хребта, но Амакир знал, что с огромных стен, окружающих город леди Харибдии, можно будет легко увидеть корабль. Большая часть болот могла проглотить огромный и тяжелый корабль, а если они приземлятся на какой-нибудь остров, то придется каким-то образом преодолевать враждебные воды, прежде чем начать поиск.
— Сюда, — Амакир указал на участок на крайнем севере континента, где горы встречались с морем. Эти каменистые земли негостеприимны, но ровны и надежны. Амакир широкими шагами подошел к одному из лакеев и поднял его — или ее, Амакир уже не мог отличить мужчин от женщин, настолько они были изуродованы и истощены — на ноги. Десантник Хаоса был примерно вдвое выше этого жалкого существа.
— Здесь мы приземлимся. Сообщи машинному духу.
Он выпустил лакея, и тот помчался по служебному туннелю к обиталищу машинного духа «Мультуса», расположенному глубоко в сердце носовой части корабля. Дух нуждался в пище, поэтому раб, помимо координат, предоставит ему теплую кровь, которой тот жаждал.
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Демонический Мир Бен Каунтер
Страница 1 из 912389»
Поиск: