Поддержка
rusfox07
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 3 из 11«123451011»
Модератор форума: Терминатор 
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Ангел Экстерминатуса Грэма Макнилла (Ересь Хоруса)
Ангел Экстерминатуса Грэма Макнилла
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 13:30 | Сообщение # 31



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Передние ряды беснующейся орды приближались. Под ногами этой шумной толпы стелились клочья галлюциногенного тумана, который двигался как живой, с нетерпением стремясь вкусить пот, дыхание и выделения тех, кто его создал. Громогласные крики были полны буйного восторга, агонии и экстаза одновременно, они сливались в сплошную какофонию, и эхо этой разноголосицы отражалось от склонов долины, словно маниакальный бред тысяч и тысяч безумцев.
Среди танцующей толпы метались жрецы-скарификаторы; вооружившись отравленными клинками и цепями с прикрепленными к ним крючьями, они в радостном неистовстве резали и пороли своих подопечных, причиняя им жестокие мучения. Если острие ядовитого клинка пронзало артерию, благодарная жертва начинала содрогаться в яростном хореоманиакальном припадке. Другие, глядя на это, с воплями начинали подражать предсмертным судорогам, и так помешательство танцем ширилось, приобретая все более изощренный вид. Вскоре жертва, с которой все началось, истекала кровью, хлеставшей из-за бешеного сердцебиения, и в толпе разгорался новый очаг танцевальной лихорадки.
Массовая психогенная истерия охватила тысячи людей, и все они стенали, кричали и смеялись, словно на празднике или поминках. Они дрались и совокуплялись, подчиняясь неодолимому горячечному ритму, который Железные Воины уловить не могли. Над процессией вздымались знамена, развевались гонфалоны и вымпелы; яркие изображения на флагах были одновременно непристойными и соблазнительными, безобразными и прекрасными. Форрикс не знал, что за символы представлены на знаменах, но их плавные очертания вызывали в нем тошноту отвращения: переплетение округлых форм и чувственных изгибов – и жесткие, твердые линии шипов, пронзающие их.
Среди этой толпы не было равенства, и богато украшенные одеяния из шелка и металла, бархата и кожи выделяли тех, кто был возведен в ранг королей, королев или принцев. Головы их венчали костяные короны, державами служили черепа добровольных жертв, а рабыни, выполнявшие их прихоти, пожертвовали руками, чтобы сложить из фаланг пальцев скипетры. В полном соответствии с безумием, охватившем этот пестрый королевский двор, новые претенденты на монарший титул свергали правителей одного за другим и присваивали себе залитые кровью короны.
Но все бесстыдство, с которым вела себя эта процессия, не могло сравниться с телесными уродствами, которые демонстрировали некоторые из ее участников. Дефекты некоторых явно были врожденными; тела других были изувечены мечами и булавами в ритуальном поединке; но большинство было обязано своими физическими патологиями скальпелям, медицинским пилам и генной модификации.
Одни жертвы этих кошмарных хирургических вмешательств теперь вынуждены были ходить на руках, так как ноги их были пришиты к плечам, а лица опустились до животов. Другие – с гребнями на спинах, похожие на какой-то гибрид многоножки и гигантского скорпиона – сбивались в бешеные стаи, впереди которых летели грязные херувимы, выращенные в специальных чанах. Обнаженные женщины извивались в пляске, поливая груди ароматическими маслами, причем у многих из них количество грудей бросало вызов природе. За этими созданиями с лиловой кожей следовала целая свита вопящих рабов и рыдающих фанатиков.
Толпа колыхалась и содрогалась в спазмах. В ней были те, кому достаточно было просто танцевать, других влекла скверна, третьих – насилие. Были и те, кто кричал, срывая голос, пока их не охватывало блаженное помешательство. Они выли вместе с чудовищами-гибридами, и наконец те, кто желал познать самые запредельные ощущения, поджигали себя и смеялись, отдаваясь во власть пламени.
Когда эта орава экзальтированных извращенцев приблизилась, Форрикс снял шлем с магнитного замка на бедре: едкий запах духов начал его раздражать.
– Много странностей я повидал на Исстване, но это… – Исчерпав свой словарный запас, он надел шлем и защелкнул замки на горжете.
Да словами и невозможно было описать такое представление; никакой кодекс чести не мог объяснить, почему Дети Императора, раньше кичившиеся своим воинским совершенством, обратились к подобному безумству.
– Что с тобой случилось, брат мой? – изумился Пертурабо, однако гнев, наверняка кипевший в его сердце, на лице его никак не отразился.
– Но где сами легионеры? – спросил Фальк.
Форрикс окинул внимательным взглядом это беснующееся море человеческих тел, которое уже накрыло собой передовые фортификации. Неистовая толпа прокатилась по заграждениям из колючей проволоки, отмечавшим огневые мешки, преодолела утыканные кольями траншеи, пронеслась мимо бронеколпаков огневых точек. Авангард Детей Императора за считанные мгновения взял рубежи обороны, которые обычно требовали месяцев кровопролитной осады.
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 13:32 | Сообщение # 32



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Подчиняясь неслышимому сигналу, орда умолкла и остановилась совсем рядом от Железных Воинов. Облака пыли, поднятые ногами участников шествия, смешивались с зыбкой завесой наркотического фимиама, который поднимался от скрытых курильниц. После шума и гвалта тишина казалась оглушительной, и Форрикс напряженно вглядывался в это скопище потных, запыхавшихся людей, гадая, что же будет дальше.
Но вот фанатики пали ниц, распростершись на песке, словно дикари, поклоняющиеся горящему кусту. Солтарн Фулл Бронн, опираясь рукой о землю, опустился на одно колено.
– Вставай немедленно, – рыкнул на него Форрикс. – Железные Воины ни перед кем не кланяются.
Не обращая на него внимания, Фулл Бронн склонил голову, словно прислушиваясь к голосу, который обращался только к нему.
– Он здесь. Фениксиец. Он идет.
Форрикс поднял голову и увидел, как расступается стена из плоти: фанатики отползали в стороны, открывая широкий коридор. В розово-лиловом тумане наметились очертания чего-то огромного, что приближалось, покачиваясь. Рядом шли воины в силовых доспехах, и, судя по их силуэтам, III легион еще не совсем забыл, как должно выглядеть боевое соединение.
Из тумана показались пятьсот воинов в сверкающей броне Детей Императора, и Железные Воины встретили их приход дружным вздохом удивления. Пурпур доспехов испещрили пятна кричаще-яркой краски самых невообразимых тонов и оттенков; нарушая все принципы гармонии, они не имели ничего общего с цветовой схемой, принятой в легионе. Наплечники были утыканы зазубренными шипами, украшенные крыльями шлемы превратились в сложные конструкции благодаря резонаторным капюшонам и усилителям, встроенным в визоры.
Штандартом воинам служило знамя из плотной материи розового цвета, в которой Форрикс по текстуре и характерной вони узнал человеческую кожу. Посередине был изображен тот же символ, что в разных вариациях украшал тела и доспехи участников неистового шествия, но здесь он был представлен в своей чистой, идеальной форме. В руках воинов легиона этот знак уже не вызывал у Форрикса прежнего отвращения – наоборот, ему внезапно захотелось вглядеться в эти завораживающе плавные переплетения.
Вспышка ярости помогла ему сбросить чары, которые этот символ источал.
Чары?
А это еще откуда? Откуда взялось это старомодное слово, которому не было места в век разума и точного научного знания? Должно быть, в курильницах дымилось действительно сильное психотропное вещество, если Железному Воину вдруг стали приходить на ум такие странные понятия.
Как и смертные, легионеры почтительно расступились в стороны, давая дорогу шумной когорте воинов, несущих такое оружие, какого Форриксу не доводилось видеть ни в одном арсенале. По виду напоминавшие огромные топоры, эти предметы были оснащены различными усилителями звука, тональными модуляторами и устройствами, назначение которых нельзя было даже угадать. В длинных трубах пульсировали глубокие басовые ноты, дававшие ощущение грубой мощи, и Форриксу стало любопытно, нельзя ли использовать такого рода оружие для разрушения крепостных стен. Воины, вооруженные этими устройствами, были без шлемов, и лица их казались воплощением кошмара: челюсти неестественно вытянуты, рты раскрыты в несмолкаемом крике, на месте ушей – зияющие раны, результат хирургических операций, благодаря которым акустические колебания воспринимались без каких-либо искажений.
Форриксу показалось, что он узнал одно лицо среди этих чудовищ: Мария Вайросеана, его старого товарища, с которым он воевал в первые годы Великого крестового похода. Но этот изуродованный монстр был лишь бледной тенью благородного воина, восковой фигурой, забытой под солнцем, величественной статуей, побитой молотками. Форрикс шагнул к нему, но Пертурабо строго покачал головой, и кузнец войны остался на месте. 
Явление самого примарха Детей Императора, последовавшее затем, было в точности таким же феерически эффектным, как он наверняка и рассчитывал.
Фениксиец, показавшийся из клубов живого тумана, восседал на огромной платформе из тел, сплавленных, сшитых и сросшихся в одну сплошную массу. Этот паланкин несли воины в доспехах-катафрактах; шипы и острые края их широких наплечников вонзались в соединенные тела, исторгая из них и кровь, и крики экстаза.
Снежно-белые волосы Фулгрима ниспадали из-под сверкающего серебряного шлема, а сам он был закутан в плащ из перьев цвета сочного пурпура и золота. Плоть под этим покровом пребывала в постоянном движении, словно куколка, готовая переродиться в какое-то немыслимо прекрасное создание.
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 13:32 | Сообщение # 33



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Дождавшись, когда Гвардия Феникса остановится, Фулгрим распахнул плащ. Его тело обладало совершенной красотой форм; рельефные мышцы плеч, груди и живота, не прикрытые доспехом, блестели от ароматических масел. Свежие татуировки с изображениями извивающихся змей покрывали руки и ноги, но сверхчеловеческая физиология примарха быстро устраняла повреждения, причиненные коже, и рисунки уже начинали блекнуть.
Пертурабо шагнул навстречу живому паланкину. Воины подняли щиты, соединяя их в своеобразную лестницу, по которой Фулгрим спустился на землю. Форрикс видел перед собой того, кто идеально владеет своим телом, кто понимает и контролирует мельчайшее его движение. Вопреки внешней манерности, каждый шаг примарха был в точности выверен.
– Брат Фулгрим, – сказал Пертурабо; голос его был спокоен, как мгновение перед ударом пробивного снаряда. – Позволь преподнести тебе подарок.
Тяжело шагая, Беросс приблизился к довольно улыбающемуся Фениксийцу, которого явно забавляла строгая церемониальность, насаждаемая Пертурабо. Дредноут протащил за собой двух пленников из Имперских Кулаков, скованных цепями и связанных по рукам и ногам колючей проволокой. По кивку Фулгрима вперед вышли два воина в пурпурных доспехах и поддели цепи своими золотыми алебардами. Они отволокли подарки Пертурабо в сторону, а Фулгриму между тем передали лакированный эбонитовый футляр – в давние времена в таких хранили чарнабальские сабли, – который он торжественно протянул Пертурабо.
– И у меня есть для тебя подарок, дорогой брат, – сказал Фулгрим.
Форрикс почувствовал укол тревоги, когда Пертурабо взял футляр и откинул крышку на петлях. Внутри лежала свернутая мантия из мягчайшего горностая, подбитая мехом летучей лисицы и покрытая вышитым узором из спиралей золотого сечения. Пряжкой служил плоский череп из хромированной стали. В лоб черепа был вставлен драгоценный камень размером с кулак, черный с тонкими как волос золотыми прожилками. И мех, и камень были превосходными подарками, достойными примарха.
Пертурабо накинул на себя мантию и застегнул череп-пряжку. Фулгрим улыбнулся, увидев, что его подарок пришелся по душе, и перевел взгляд на окружавшие их красные скалы и пустоши.
– До чего же грязный булыжник ты выбрал для нашей встречи, – сказал он.
– У меня были на то причины, – ответил Пертурабо. – Добро пожаловать на Гидру Кордатус.

– Что это значит? – мрачно поинтересовался Пертурабо, когда они вернулись в центр Железной пещеры.
– Значит? – переспросил Фулгрим, изучая портреты на потрескавшихся каменных стенах с отвлеченным интересом знатока изящных искусств. – Кто сказал, что все непременно должно что-то значить?
– Не делай вид, будто не понимаешь, – сказал Пертурабо. – Та орда за моими стенами.
– Ты не одобряешь мое окружение? – игриво спросил Фулгрим.
– Толпа дегенератов – не для тебя, – сказал Пертурабо и указал на спутников своего брата, чья плоть была изувечена, доспехи – обезображены, а понятия о приличиях – уничтожены. – А твои легионеры? Что с ними стало?
– Они восхитительны, правда?
Фулгрим, сопровождаемый тремя воинами столь причудливой, нечеловеческой внешности, что Форрикс раньше и представить себе подобной не мог, вступил в крепость Железных Воинов с таким видом, будто это он командовал всеми орудиями и солдатами, что здесь были, будто его собственными руками были возведены гигантские осадные сооружения и устремленные ввысь стены. Все они, кроме одного, были закованы в доспехи и определенно являлись воинами-астартес, но изменившимися до неузнаваемости.
Один был мечником самодовольного вида, с пронзительными глазами и сложной сеткой шрамов, испортивших идеально правильные черты. Второй – массивным воином, чье практически лишенное плоти лицо из-за ожогов вовсе утратило сходство с человеческим; на шипах его брони были натянуты лоскуты кожи. Череп третьего искривили хирургическим путем, так что его рот оказался невозможно широко раскрыт, а на шее при малейшем звуке вздымались натянутые сухожилия и костные имплантаты. Именно этого воина Форрикс поначалу принял за Мария Вайросеана, но неужели подобное чудовище могло быть его старым соратником?
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 13:32 | Сообщение # 34



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Был и четвертый: без брони и, судя по сложению, определенно не астартес. Он был худ, а в движениях его чувствовалась непонятная инаковость, немало смущавшая Форрикса. Прочие кузнецы Трезубца ее тоже заметили, даже Кроагер, но Фениксиец явно не собирался пока раскрывать тайну скрывающегося под капюшоном создания.
Пертурабо покачал головой:
– Я знаю, что многое изменилось с тех пор, как мы принесли клятвы Хорусу, что... тебе открылись некоторые тайны, но это непристойно.
Фулгрим оскалился, обнажив ярко-белые, как отполированная слоновая кость, зубы.
– Открылись некоторые тайны? – хмыкнул он, делая медленный круг по сводчатому залу. Край его плаща мел по каменным плитам, и втертые в кожу мускусные масла наполняли подземное помещение соблазнительными запахами неизведанных миров, запретных желаний и невообразимых удовольствий и страданий. Форрикс старался глубоко не дышать, но избежать резкого запаха масел было невозможно.
– Ах, брат мой, ты и представить себе не можешь, что я теперь знаю, – сказал Фулгрим с резким смехом, в котором слышалось не только веселье, но и боль. – Многими тайнами я со временем с тобой поделюсь, и многие помогут нам стать друг к другу ближе, чем когда-либо.
– Ближе? – спросил Пертурабо. – Я не знал, что мы вообще были близки.
– Может, и не были, – признал Фулгрим, обиженно надув губы. – И это печалит меня. Разве мы не произошли от одного генетического отца, разве не родились от семени одного бога-героя?
– Нет. Нас создали в лаборатории, – ответил Пертурабо. – И он не бог.
– Как же буквально ты все воспринимаешь, – вздохнул Фулгрим, переходя от картин к архитектурным эскизам, разложенным на широком чертежном столе. – Но сути это не меняет. Мы братья, и мы должны быть близки, особенно теперь, когда мир вокруг нас рушится, готовый быть отстроенным с нуля – в новом, великолепном обличье. И я искренне надеюсь, что разделенные тяготы этого совместного предприятия свяжут нас узами столь же крепкими, что связывают меня и Жиллимана.
– Ты и с Жиллиманом никогда не был близок, – заметил Пертурабо.
– Нет? – поднял на него взгляд Фулгрим, словно удивленный собственными словами. – А, возможно, пока нет, но я закончу то, что начали фанатики Лоргара.
– Этого не случится. Никогда, – сказал Пертурабо. – Жиллиман ни за что не простит нам того, что мы сделали.
– Потому что нечего прощать! – рявкнул Фулгрим. Гневное выражение исчезло с лица Фениксийца во мгновение, и он улыбнулся: – Прощение нужно лишь тем, кому есть дело до смертных законов, а мы теперь настолько выше этого, брат. То, что я предлагаю, вознесет нас на такой уровень, что определять законы, которым все должны подчиняться, будем уже мы.
– И что ты предлагаешь?
– Всему своя пора, – поддразнил его Фулгрим. – Пока достаточно лишь сказать, что я предлагаю потратить время Четвертого Легиона более плодотворным образом, чем на мстительное растаптывание парочки никчемных Имперских кулаков на захолустном мирке.
– Унижение дорновских воинов – не пустая трата времени, – сказал Пертурабо.
– Ну, может быть, – сказал Фулгрим, перебирая изящными пальцами вощеные листы с чертежами и время от времени одобрительно кивая головой. – Эти эскизы восхитительны. Скажи, ты что-нибудь из этого строил?
– Только одно, – ответил Пертурабо, поставив руку на середину стопки.
– Да, конечно, амфитеатр на Никее, – сказал Фулгрим, изобразив внезапное озарение. – Арену, на которой Магнуса бросили волкам.
Фулгрим рассмеялся над собственной шуткой и сказал:
– Как жаль, что он был уничтожен. Потенциал великих замыслов раскрывается лишь тогда, когда мы воплощаем их. Ты рисуешь их, но никогда не строишь. Почему?
Пертурабо посмотрел в глаза брата и ответил:
– Потому что реальность никогда не соответствует нашим мечтам.
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 13:33 | Сообщение # 35



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Фулгрим понимающе кивнул.
– Как часто это оказывается правдой. Слишком часто воплощенные фантазии разочаровывают, вынуждая нас выстраивать мечты заново. Но что ты скажешь, если я заявлю, что могу дать тебе возможность воплотить все твои желания, и что результаты больше никогда не разочаруют тебя, никогда не окажутся ниже твоих самых смелых ожиданий, и никогда, никогда не будут превзойдены? 
– Скажу, что ты еще безумнее, чем кажешься.
И опять Форрикс увидел под искусственной улыбкой Фулгрима ядовитую злобу – как у бесхребетного труса, который знает, что сможет получить желаемое, только если будет себя хорошо вести. Жгучий гнев Фулгрима скрылся под маской так же быстро, как появился. Форриксу не верилось, что Пертурабо этого не видел.
– Но это правда, – произнес Фулгрим наконец.
– Как это возможно?
– Всему свое время, брат, – ответил Фулгрим. – Наберись терпения, и мы расскажем тебе все, что пожелаешь узнать.
– Мы? – спросил Пертурабо, сразу переходя к самому главному слову.
– Да, – сказал Фулгрим, притягивая к себе хрупкое существо, скрывающее лицо под капюшоном. – Каручи Вора – наш рассказчик, правда?
Спутник Фулгрима откинул капюшон, и при виде этого изящного лица, полных губ, лазурных волос и усеянных янтарными крапинками глаз Форрикс понял причину своей недавней тревоги.
Каручи Вора был эльдар. 

Глава 5
Ядовитый змей / Талиакрон / Зрители за кулисами


Ошеломленное молчание натянулось тугой струной – и взорвалось в вихре действия. Кроагер пришел в себя первым и бросился на стройного эльдар, целясь в его худую шею, которую так легко будет сломать. Его рука сначала метнулась к рукоятке меча, которого не было, а потом – к горлу ксеноса, намереваясь сдавить его в смертельном захвате.
Кроагер двигался быстро, но кое-кто оказался еще быстрее – призрачный всполох пурпура и золота, слишком стремительный, чтобы его заметить.
Этот кто-то отбросил Кроагера на стол, с которого слетел целый ворох бумаг и чертежей, и рука с такой бледной кожей, что казалась мраморной, придавила его с силой молота, вбивающего сваи в твердую землю. Воин наклонился так близко, что его лицо с чертами, некогда прекрасными, но теперь изуродованными паутиной шрамов, полными губами и тревожным взглядом в глазах оказалось в каких-то миллиметрах от Кроагера.
– Не тебе решать, когда умрет Каручи Вора, – сказал мечник.
Кроагер извивался, силясь вырваться: прикосновение воина, равно как и неудачное покушение на эльдар, привели его в бешенство.
– Отпусти меня, иначе останешься без руки, – прорычал он.
– И чем ты ее отрежешь? – мечник указал на пустые ножны у себя за плечами. – Мы тут все без оружия. Или ты мне ее откусишь? 
– Люций, хватит, сейчас для этого не время, – вмешался Фулгрим, хотя в его голосе слышалось любопытство, словно он провоцировал мечника ослушаться.
– Я бы его отпустил, но он все еще жаждет крови, – ответил Люций.
Фулгрим повернулся к Пертурабо:
– Нас ждет бойня, если мой воин перестанет сдерживать твоего?
Пертурабо не ответил, шагнул к Люцию и прикоснулся к его груди.
Казалось, это всего лишь легкий толчок, указание, что воину Фулгрима следует отступить, но Люция отшвырнуло прочь, как если бы его ударили осадным молотом. Мечник врезался в арку контрфорса и, гремя доспехами, рухнул на пол в облаке каменных осколков. Перекатившись на спину и чувствуя, как все внутренности дрожат от удара, он попытался вновь наполнить воздухом опустошенные легкие.
– Еще раз тронешь кого-то из моих воинов – и я не буду столь мягок, – предупредил Пертурабо.
– Брат, это восхитительно, – Фулгрим, смеясь, зааплодировал. – Идеальное применение силы.
Кроагер, готовый довершить начатое примархом, вскочил на ноги, но его остановила рука Пертурабо, опустившаяся ему на плечо. И вновь это был вполне обычный жест, однако в нем чувствовалась такая мощь, что бешенство Кроагера, пусть и неохотно, но отступило, превращаясь в тлеющую ненависть. На другом конце зала Люций, также поднявшийся на ноги, был одержим такими же эмоциями, но Фулгрим едва заметно покачал головой, тем самым прекращая дальнейшее насилие. Мечник широко улыбнулся и повел плечами, как будто готовясь к дуэли.
– Давайте я его убью, милорд, – вызвался Фальк, сжимая кулаки, казавшиеся громадными в латных перчатках.
– Нет, он мой, – рявкнул Кроагер.
– Хоть по отдельности, хоть оба сразу, – отозвался Люций. – Мне все равно.
Пертурабо, не обращая внимания на задиристых воинов, уставился на Фулгрима ледяным взглядом:
– Ты привел в мою твердыню ксено-выродка? О чем ты думал, брат?
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 13:34 | Сообщение # 36



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Фулгрим, похоже, удивился и привлек эльдар поближе к себе.
– Пертурабо, ты всегда относился к нашим соседям по галактике с нетерпимой ненавистью. Поверь, для нас народ Каручи Воры не несет угрозы. Их империя мертва и забыта, и те, кто ее раньше населял, теперь влачат призрачное существование, окровавленными пальцами цепляясь за тонкую нить жизни.
– Ты держишь за хвост ядовитую змею, – предостерег Пертурабо. – Мы уже сражались с ему подобными, и им верить нельзя. Да, они выглядят хрупкими и слабыми, но недооценивать их будет ошибкой.
– Я тоже сражался ними. Сражался с их лучшими воинами, – глаза Фулгрима заблестели от воспоминаний. – Я сокрушил одного из их богов и знаю, что в этих жалких ничтожествах нет ничего страшного. Нет, Каручи Вора для нас не опасен, потому что он из новой породы эльдар, тех, кто видит, что в этой галактике рождается новый порядок.
– А это что значит? – Пертурабо не скрывал подозрительности.
– Это значит, что я могу узнать настоящую силу, – заговорил Вора. Его голос напоминал теплый древесный дым и был столь же эфемерным. – Ваш магистр войны победит, и когда он взойдет на трон Терры, чтобы править галактикой, я не хочу оказаться в числе его врагов.
– Не смей говорить со мной, тварь, – остановил его Пертурабо. – Некоторые мои сыны погибли от рук твоего народа, и я с радостью разрешил бы Фальку и Кроагеру разделаться с тобой.
Фулгрим, заслонив собой тщедушного эльдар, положил изящную руку на плечо брата. Этот жест был неожиданным и ненужным, и такая откровенная фамильярность вызвала в Кроагере новую вспышку ярости. Фениксиец был примархом, полубогом, достойным восхищения, но было в нем и нечто неуловимо отвратительное. Другие замечали лишь его красоту, но Кроагер видел в нем тлен и разложение. Кому-то сладкие речи примарха могли принести радость и покой; Кроагеру же они казались издевательскими оскорблениями, на которые нестерпимо хотелось ответить силой.
– Брат, нам не следует ссориться, – тихо и вкрадчиво проговорил Фулгрим. – Я прибыл сюда, чтобы предложить тебе объединиться ради достижения великой цели – столь великой, что от этого может зависеть исход восстания, поднятого магистром войны.
Кроагер вспомнил, что сам сказал Фальку на горном склоне. Его ярость, и так немалая, стала еще сильнее, когда он почувствовал горько-сладкий аромат эссенций, которыми была умащена кожа Фулгрима. Как химическая бомбардировка оставляет после себя токсичный след, существующий многие годы после того, как упала последняя бомба, так этот одурманивающий фимиам, которым были окутаны Дети Императора, въедался в стены и пол. Может быть, так они рассчитывали сгладить обстановку, но в этом случае их план позорно провалился. У возникшей напряженности были скрытые причины, которые одними благовониями не устранить.
– Зависеть? Это каким же образом? – спросил Пертурабо.
– Ты как всегда прямолинеен, – отозвался Фулгрим. – Вот за это – помимо прочего – я тобой и восхищаюсь.
– Тогда используй меня как пример для подражания. И скажи наконец, зачем ты здесь и чего хочешь от моего легиона.
Фулгрим покачал головой и, окинув взглядом сумрачное логово Пертурабо со всеми хитроумными безделушками, ветхими шедеврами и трудами давно забытого гения, недовольно нахмурился:
– Нет, не здесь. 
Он вытащил один лист из кипы архитектурных чертежей и показал его брату: величественный, титанических масштабов театр, с высокими портиками, широчайшими лестницами и сценой соответствующих размеров, где тысячи тысяч зрителей могли бы насладиться лучшими операми и пьесами.
– Эта история, которая потребует рассказа особенно… хмм, драматического. Да, драматизм – это именно то, что нам нужно. Построй мне достойную замену «Ла Фениче», и я расскажу тебе все.
– Ты хочешь целый театр ради одного рассказа?
– Именно, – подтвердил Фулгрим. – С твоей строительной техникой на это уйдут сутки или чуть больше. Сделай это для меня, и я поведаю тебе об Ангеле Экстерминатусе.

Из уважения к мифологии его приемной родины Пертурабо назвал свой великий театр «Талиакрон», что на лохосском языке означало «Жилище Талии». В пантеоне древней Олимпии Талия считалась богиней, которая вдохновляет безумцев и поэтов, распаляя их воображение изящным слогом и любовью к крепкому вину. Хотя открыто ей давно уже не поклонялись, в священные дни богини люди все равно устраивали роскошные пиры в развалинах скальных храмов-театров, некогда ей посвященных. Человеку свойственно чтить, хотя бы для вида, даже ложных богов, если это даст повод для возлияний.
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 15:31 | Сообщение # 37



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Театры Талии обычно были небольшими, ибо даже в лучшие дни Олимпии население, находившееся под железной пятой горных тиранов, практически не знало праздников и развлечений. Пертурабо тогда увидел возможность исправить ситуацию и создал проект грандиозного сооружения, где можно было бы увидеть драму и комедию, любовь и героизм, убийства и интриги, венчавшиеся финалами как счастливыми, так и трагическими.
Хотя это была одна из его ранних разработок, в ней чувствовалось величие: эллиптической формы амфитеатр предполагалось разместить в искусственно созданной долине глубиной с метеоритный кратер приличных размеров. На Гидре Кордатус таких долин не существовало, а потому землеройные колоссы IV легиона принялись за работу. Солтарн Фулл Бронн нашел место, где грунт легче всего будет разделить желаемым образом, а Стор Безашх Торамино подготовили заряды для буровзрывных работ, которые должны были отделить скальные породы в будущем кратере.
Эти заряды были размещены концентрическими кругами, и затем весь мир содрогнулся. Столбы пламени шириной в несколько километров взметнулись к небесам, выбрасывая в космос миллионы тонн размельченной породы, и сотни километров накрыло пылевой волной. Водопад обломков упал на землю именно там, где и запланировали инженеры, и землеройные машины без промедления приступили к строительству.
Талиакрон рождался за пеленой пылевых облаков, за штормовым фронтом аномального происхождения, которому было суждено продержаться не один десяток лет и в корне изменить местный микроклимат. В древние времена с десяток архитекторов и мастеров-каменщиков посвятили бы целую жизнь возведению здания таких титанических масштабов. Теперь же, когда Пертурабо и Форрикс встали во главе армии рабочих, мастеровых и техники Пневмашины, строительство должно было закончиться через два дня. В работе участвовали и сами легионеры, так как они были не только воинами, но и ремесленниками и умели строить так же хорошо, как и разрушать. Боевые братья стали подмастерьями, сержанты – бригадирами, офицеры – мастерами, а кузнецы войны на этой стройке были главными архитекторами.
Пертурабо знал, каким должно быть здание, до мельчайших деталей: от выверенных контуров фундамента, на котором будет стоять театр, до точных размеров статуй богини, которые украсят верхние архитравы. Он представлял будущую конструкцию во всех подробностях, и когда нижние уровни начали быстро приобретать очертания, словно проявляясь на моментальном пикт-снимке, его охватило давно забытое воодушевление. Впервые один из его проектов (или причуд, как называл их Даммекос) воплотился в реальность и должен был послужить именно той цели, для которой был задуман. Пертурабо все еще чувствовал горький стыд за никейский комплекс, уже, к счастью, уничтоженный. Он никогда не думал, что здание, предназначавшееся для соревнований в силе и мастерстве, превратится в судилище. Император, использовав комплекс в совсем иных целях, опозорил его создателя, а Магнус не заслужил того, чтобы над ним издевалась оголтелая толпа, в своей узколобости заранее признавшая его виновным.
Форрикс в строительстве Талиакрона превзошел самого себя: благодаря своему исключительному таланту организатора и знаниям логистики он управлялся с тысячью дел сразу и следил за тем, чтобы еще не завершенные участки не тормозили остальную работу. В мирное время он был великолепным координатором, а на войне превращался в неумолимого противника, который знает: сражения выигрывают не безрассудная храбрость и не слепая вера, а транспорты снабжения, доверху заполненные оружием и боеприпасами.
Огромные строительные машины пожирали тонны щебня, перемалывали его и спрессовывали в блоки, вымеренные с йоктоскопической точностью, после чего высокие осадные краны ставили их на место. Солдаты, больше привыкшие держать в руках лазганы, взялись за рычаги, шлифовальные машины и фрезеры. Мощная техника, обычно уничтожавшая здания, теперь с триумфом занималась созиданием. Стрелы кранов, словно длинные шеи гигантских травоядных на водопое, постоянно двигались, очерчивая в воздухе пересекающиеся дуги – узор, который мог бы обернуться катастрофой, если бы его не направляли кузнецы войны.
Хотя сначала идея построить целый театр для рассказа Фулгрима не вызвала в Пертурабо энтузиазма, сейчас он был рад, что согласился. Часы шли, и отполированный мрамор, взятый из разрушенной цитадели, складывался в ярус за ярусом, так что растущий Талиакрон напоминал ледник, который спускался в вырытый для него кратер.
Фулгрим увел свою разгульную толпу обратно к месту высадки, при этом усеяв путь сотнями изуродованных тел. Кости этих людей, сожженные в пепел, были добавлены в известку и таким образом навечно стали частью фундамента амфитеатра, ибо драма всегда рождается из призраков прошлого, мечтаний мертвых и наивных надежд на бессмертие.
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 15:31 | Сообщение # 38



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


День сменился ночью, и на верхнем периметре Талиакрона появился первый ряд статуй: прекрасные богини в развевающихся одеждах, в руках у них или серебряные трубы, или пастушьи посохи, или маски, которые и плачут и смеются одновременно. В строительстве сейчас были заняты десятки тысяч, причем как смертных, так и сверхлюдей, – расчеты Форрикса и требования Пертурабо в своей холодной логике ни для кого не делали исключений. Люди казались насекомыми, которые строят улей для своей королевы, работая почти с фантастической скоростью.
К следующему полудню мечта Пертурабо стала реальностью: то, что раньше было лишь сурьмяными линиями на вощеной бумаге, превратилось в ослепительно белый круг, врезанный в красную плоть Гидры Кордатус. Строительство Талиакрона заставило постепенно померкнуть то первое раздражение, которое в нем вызвал Фулгрим и его невнятные отговорки. Между ними и раньше возникали разногласия из-за склонности Фулгрима к излишней театральности, а то, какой облик в последнее время приняло его стремление к совершенству, у бесхитростного воина вроде Пертурабо могло вызвать лишь недоумение. Он чувствовал, что в Детях Императора произошла какая-то принципиальная перемена, но никак не мог понять, для чего им все эти уродливые анатомические модификации.
Возможно, совместная операция действительно сплотит их и поможет лучше узнать друг друга.
Пертурабо был не из тех, кто легко заводит друзей, и, откровенно говоря, он ничуть не жалел, что поднял оружие против виновных в том, что его легион вынужден был нести основную тяжесть войны. По их милости Железные Воины копались в грязи на тысяче планет, пока другим доставалась слава честного боя.
Примарх редко кого одаривал своей дружбой, но если кому-то удавалось завоевать его доверие, оно оказывалось крепче закаленного железа. Так он думал раньше – пока необходимость раз за разом выполнять черновую работу не показала ему, как ломается от износа самый прочный металл.
Когда потухли погребальные костры Олимпии, он понял, что теперь ничем не сможет искупить свою вину за этот массовый геноцид. Отец никогда не простил бы ему такой грех – но Хорус простил, и отметил его тщание, и похвалил за преданность. Он также заставил Пертурабо пообещать, что тот больше не будет винить себя за сделанное на Олимпии, но вот сдержать это обещание оказалось гораздо сложнее. Глупцы говорили, что договор между Хорусом и Железными Воинами скрепил Сокрушитель наковален, и лишь Пертурабо знал, что на самом деле Луперкаль добился верности легиона, даровав им прощение.
Оказалось, что лояльность примарха не так непоколебима, как считал Пертурабо раньше. Это было ошеломительное откровение, но его, как и другие подобные горькие истины, можно было сделать частью нового мировоззрения – а потом шаг за шагом менять свою жизнь так, что ценности прошлого постепенно становились лишь смутным воспоминанием.
Пертурабо поклялся, что присягу, данную магистру войны, никогда не нарушит, и неважно, чего это будет ему стоить, какой войной обернется и к чему приведет. Если для этого нужно выслушать предложение Фулгрима и поддержать его в операции, которая может ускорить победу магистра войны, – что ж, он готов.
Остановившись вместе с Железным Кругом перед высокими чеканными вратами Талиакрона, Пертурабо посмотрел на изображение богини, украшавшее кованый фронтон над великолепным портиком с колоннами. Из узкого горлышка амфоры, которую она держала, лился водопад вина, переданный ртутной инкрустацией по каннелюрам колонн. Винный поток падал в протянутые руки сестер Талии, Хариты слева и Евфросины справа, барельефы которых были вырезаны на центральных колоннах. На одной богине была смеющаяся маска, на другой – плачущая, но так как они стояли вполоборота, невозможно было определить, где какая.
Пертурабо улыбнулся этой визуальной загадке и открыл врата.
Шум голосов выплеснулся ему навстречу, и он почувствовал гордость оттого, что наконец воплотил свою мечту в жизнь, не изменив при этом ее смысла. Он на мгновение задержался под аркой портика: радостные голоса вызвали воспоминания о тех годах, когда галактика еще не раскололась.
Но это время ушло навсегда, и нет смысла тосковать о нем.
– В прошлом нет живых, – прошептал Пертурабо. – Там лишь мертвецы.
Фулгрим, верный своему слову, уже ждал его.

Актеры могли подняться на сцену Талиакрона через несколько искусно замаскированных выходов, однако Пертурабо предпочел спуститься в самые недра здания и пройти по узким ступеням в середине амфитеатра, известным как «Харонова лестница». Благодаря этой лестнице из-под сцены могли появляться актеры, изображавшие духов умерших; Пертурабо же воспользовался ей, чтобы проникнуть в зал незамеченным.
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 15:32 | Сообщение # 39



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Он вышел из темных и тесных катакомб на широкую площадку сцены и на мгновение остановился, чтобы в полной мере насладиться реальностью своей мечты. Ярусы с местами для зрителей плавно поднимались по склону искусственного кратера на шестьсот пятьдесят метров, и каждое сиденье было расположено так, чтобы ничто не заслоняло сцену.
В амфитеатре собрались десятки тысяч зрителей: солдаты, легионеры, праздные зеваки и целые толпы последователей Фулгрима. При виде Пертурабо все они разразились радостными криками, и хотя ему не нравилось играть центральную роль в публичных событиях, эти бурные приветствия вызвали в нем неожиданное и приятное изумление.
Остановившись на вершине лестницы, Пертурабо поправил плащ, который подарил ему Фулгрим, прислушался к реву толпы – и различил в нем отдельные голоса. Акустика театра была столь совершенна, что зрители, сидевшие дальше всего от сцены, все равно могли расслышать даже самую тихую реплику. Пертурабо ощутил редкий прилив гордости за этот технический успех.
Статуи богини и ее сестер смотрели вниз с высоких арок, которые окружали амфитеатр; рядом с ними стояли героические актеры из тех времен, когда Император еще не посетил Олимпию. Феспид по праву занимал место рядом с богиней, а Метробий, его главный соперник, расположился на противоположной стороне. Арар, большой поклонник комедии, соседствовал с изящным Гегелохом, гением актерских перевоплощений, которого современники называли «героем с тысячей лиц».
Теплый свет наполнял Талиакрон благодаря огню в неглубоких чашах, которые держали нимфы в развевающихся одеждах, парящие на огромных крыльях. В воздухе чувствовался слабый химический запах, который стремились перебить более густые и терпкие ароматы специй.
Большая круглая сцена была вымощена плитами из спрессованной кварцевой и гранитной крошки, и мутное зарево радиоактивных облаков отражалось от нее слабым мерцанием. Осадки из короткоживущих изотопов после ядерных взрывов стерли звезды с неба, но Пертурабо все равно мог различить грязное пятно сильной варп-аномалии в дальнем северо-западном рукаве галактики. От этой планеты до нее было гораздо ближе, и он даже видел отростки, которые тянулись от аномалии – тянулись к нему, искали его, подступали вплотную, словно хотели унести его с поверхности Гидры Кордатус.
Не имело значения, сколько световых лет отделяет его от этого варп-шторма: Пертурабо всегда чувствовал его, всегда, с любой планеты видел его отсвет в небе, но не знал, чему обязан такой способностью. Может быть, его органы чувств были намеренно устроены таким образом, точно так же, как Сангвиний был создан крылатым, а Коракс – наделен удивительными глазами. Возможно, причиной был сбой в его генетике, однако он обладал этим то ли даром, то ли проклятием, сколько себя помнил. Как только он узнал кое-что о природе этой аномалии, она постоянно вторгалась в его сны, вызывала кошмары и преследовала наяву.
Однажды он спросил у Ферруса, видят ли этот шторм его серебристые глаза, на что брат лишь покачал головой и смерил Пертурабо слегка презрительным взглядом, словно тот признался в каком-то тайном пороке или изъяне. Больше они на эту тему не заговаривали.
Пертурабо отогнал воспоминания и вызванное ими двойственное чувство: Феррус мертв, а его убийца сейчас стоит перед ним.
Облик Фулгрима на этот раз больше напоминал времена Исствана-V: примарх был облачен в пурпурную броню, пластины которой переливались оттенками цвета от светлого до более темного. На одно плечо был наброшен подбитый мехом плащ, на поясе – золотой меч с рукояткой, обтянутой черной кожей, тот самый, который Феррус выковал в кузнях Терраватта на горе Народная.
Белые волосы Фулгрима были заплетены во множество аккуратных косичек, которые были стянуты на затылке и перевиты в жгут, лежавший на правом плече подобно спящей змее. В отблесках светильников глаза примарха казались еще темнее. Пертурабо с облегчением заметил, что он явился без своих капитанов, избрав эльдар, которого называл Каручи Вора, единственным спутником на этот вечер историй.
– Я был уверен, что ты не разочаруешь меня, брат, – сказал Фулгрим и медленно развел поднятые руки, подразумевая грандиозное сооружение, построенное для него. – Это шедевр архитектурного искусства, который достоин самой лучшей драмы. Скажи, похоже ли воплощение твоей мечты на то, какой ты ее изначально представлял?
– Сходство близкое.
– Но не полное?
– Полного никогда не бывает.
– Это пока, – заметил Фулгрим и шагнул ему навстречу, намереваясь обнять брата.
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 15:32 | Сообщение # 40



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Оба примарха обнялись под гром аплодисментов, которые бесконечным эхом разнеслись по Талиакрону. Фулгрим добродушно похлопал брата по спине и расцеловал в обе щеки, но Пертурабо такие жесты были совершенно чужды, и он понятия не имел, как нужно реагировать. Волосы Фулгрима были умащены столь ароматными маслами, что он не мог не вдохнуть их соблазнительный запах.
– Брат, а плащ тебе идет, – сказал Фулгрим и широко улыбнулся.
Они разомкнули объятья, но Фулгрим все равно продолжал удерживать Пертурабо за руку, словно не хотел разрушать возникшую между ними близость. Он воздел другую руку, будто упиваясь восторгом аудитории, будто черпая из него силы.
– Мы боги, брат! – воскликнул он, и толпа согласно заорала.
Театральность Фулгрима начала утомлять Пертурабо, и он высвободил руку. Столь нарочитое братание попахивало какой-то интригой, и первым инстинктивным желанием Пертурабо было оказаться от этого представления подальше.
Встав перед ним, Фулгрим заговорил так тихо, что даже великолепная акустика Талиакрона не могла донести его слова до остальных:
– Где твои молотоносцы? – Брат наконец заметил отсутствие Железного круга. – Они бы изумительно смотрелись на такой сцене.
– Внизу, – ответил Пертурабо и отступил на шаг. Хотя на какой-то миг изъявления родственной привязанности его обрадовали, он не любил близкие физические контакты.
– Но почему роботы? – спросил Фулгрим будто невзначай. – Почему не воины из плоти и крови, которые не подчиняются доктриносхемам Механикум?
– Стражи-автоматы не спят, не ослабляют бдительность и не предают.
– Но в них нет и чувств, которые свойственны телохранителям-смертным. Они никогда не отдадут за тебя жизнь до последней капли крови, потому что так велит им любовь.
– Любовь? А любовь-то тут причем? 
Фулгрим многозначительно улыбнулся, словно изумленный тем, что Пертурабо спрашивает столь очевидные вещи.
– Как можно доверять телохранителю, который не любит того, кого защищает?
– Так твоя Гвардия Феникса тебя любит? – спросил Пертурабо резче, чем хотел.
– Еще как, – ответил Фулгрим, вновь говоря в полный голос. – Я – Фениксиец, любимый всеми, я – звезда, вокруг которой вращаются мои воины. Без меня у них не будет цели, а воин без цели недостоин жить.
Зрители ответили на это очередным хором одобрительных возгласов. Пертурабо, рассеянно кивнув, встал по правую руку от брата, чтобы лучше рассмотреть завернувшегося в плащ эльдар, который скрывался в тени Фулгрима. Вблизи в этом существе стала заметна какая-то пустота – какой-то голод, который ничем нельзя насытить. Хотя капюшон скрывал лицо ксеноса, Пертурабо увидел, что у него точеные черты, полные губы и блестящие волосы фиолетового оттенка. Эльдар был красив, но все равно, в нем чего-то… не хватало.
Ладно, если Фулгрим хочет представления, придется ему подыграть.
– Ты называешь себя Каручи Вора?
Эльдар кивнул:
– Это скорее звание, чем имя. Раньше я был врачевателем. На бьелерайском диалекте это означает…
– Я знаю, что это означает, – прервал его Пертурабо. – «Завершающий страдания».
– Милорд знает язык эльдар? – удивился Вора.
– Помимо прочих, – Пертурабо ответил на родном языке ксеноса – и с мимолетным удовлетворением заметил, что и Фулгрим, и сам Вора удивлены.
– Или, – тут он перешел на проторечь, полную отрывистых и глухих звуков, – мы можем общаться на языке зеленокожих.
Фулгрим рассмеялся.
– Ты не перестаешь меня поражать, брат. Никогда не думал, что у тебя такие лингвистические способности.
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 15:32 | Сообщение # 41



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


– Я провел всю жизнь, ведя осады, рыл окопы и разрушал города, поэтому ты так легко забываешь, что я наделен не менее проницательным интеллектом, что и остальные наши братья, – Пертурабо старался не выдать голосом, насколько такая невнимательность его обижает. – Может быть, я уступаю Магнусу в знании варпа, а Хорусу – в стратегическом гении, но зато я прекрасно умею пользоваться в своих целях тем, что другие меня недооценивают.
– Я никогда не совершу подобной ошибки, – улыбнулся Фулгрим.
– Еще как совершишь, – возразил Пертурабо и, резко отвернувшись, скрестил руки на широкой груди. – А теперь рассказывай свою сверхценную историю, ради которой моему легиону пришлось построить этот амфитеатр.
– Это рассказ о богах эльдар и об их войнах, – начал Фулгрим. – Рассказ о создании столь чудовищном и столь же прекрасном, что братья заточили его в темницу, вычеркнув из истории и памяти.
– Ангел Экстерминатус? – предположил Пертурабо.
– Да, – отозвался Вора. – Ангел Экстерминатус.
– И ты заставил меня создать Талиакрон, только чтобы пересказывать выдумки ксеносов? – Пертурабо начинал злиться.
– Это не выдумки. – Фулгрим, шагнув к брату, сжал его плечо. – Это реальность, которой самой ее природой было предначертано исчезнуть. Даже звезды были против нее, ибо оружию такой силы нельзя позволить вырваться на свободу.
Хотя Фулгрим и говорил с излишней помпезностью, ему все-таки удалось пробудить в брате любопытство. Пертурабо отлично понимал, как часто под маской легенды скрывается правда.
– Где это оружие?
– Ты знаешь, где. – Фулгрим, широко улыбаясь, посмотрел на затянутое пылевыми облаками небо. – Ты всегда это знал, брат.
Пертурабо тоже поднял взгляд к небу – и увидел кипящий водоворот варп-энергии. 
Звездный вихрь.
– Расскажи мне эту легенду, – приказал он.

В тени, которую отбрасывали нимфы с чашами-светильниками, за встречей примархов следили, опустившись на колени, двое. Но если зрители, до предела заполнившие ярусы амфитеатра, наблюдали за сценой с упоенным восторгом, то у этих двоих происходившее не вызывало ничего, кроме ненависти. И покров тени, и слой пыли на доспехах должны были сделать так, чтобы наблюдатели не привлекли подозрительных взглядов, но на самом деле такой опасности не было: на них никто бы не обратил внимания. 
Более высокий из этой пары был облачен в темную броню, на которой все знаки отличия и символика легиона были скрыты под стратегически размещенным налетом пыли и кусками ткани, исчерканными ничего не значащими каракулями. На каждой пластине виднелось множество царапин и вмятин, которые техномастера с «Сизифея» так и не выправили. Воин смотрел на Фениксийца с неприкрытым отвращением, содрогаясь от усилий сдержаться и не броситься напролом, чтобы уничтожить убийцу Ферруса Мануса.
Воина звали Сабик Велунд, и он был из легиона Железных Рук.
Его спутник, более стройный, носил броню, чернее которой не было среди Легионес Астартес, причем дополнительно измененную так, чтобы уменьшить ее видимость во всех спектрах и свести к минимуму сигналы на любой длине волны. Его звали Никона Шарроукин – воин из Гвардии Ворона, виртуоз скрытности и палач предателей.
Оба привыкли действовать глубоко в тылу врага, но это проникновение было, пожалуй, самой рискованной операцией в их карьере – по крайней мере со времен Кавор Сарты и Криптоса.
– Меня тошнит от одного его вида, – признался Велунд, имея в виду Фулгрима, вызывавшего в нем омерзение.
Шарроукин, не отвлекаясь, все так же прижимал к окуляру шлема прицел матово-черного карабина-игольника; приклад оружия надежно упирался в его плечо. Карабин был модифицирован так, чтобы работать с разными боеприпасами и в разных режимах ведения огня, – компактный инструмент смерти, способный убивать беззвучно как издали, так и с близкого расстояния, поражая цель вихрем сплошных стальных игл.
– А ты не смотри, – посоветовал Шарроукин. – Слушай. Воспользуйся тем параболическим вокс-вором, что дал тебе Таматика.
ТерминаторДата: Среда, 01.05.2013, 15:33 | Сообщение # 42



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


– Он фратер Таматика. К тому же, здесь такая акустика, что мы прекрасно услышим все, что говорят эти предатели. Мне не нужен этот… вор, – он практически выплюнул последнее слово.
– Пусть так, но он может записать их слова, – напомнил Шарроукин. – Брантан и остальные тоже захотят послушать.
Велунд подумал, что Шарроукину стоит напомнить, кто такой Брантан и как следует его называть. Он знал, что Ворон вряд ли примет замечание к сведению: все-таки у их боевых групп, сложившихся случайным образом и разрозненных, была слишком нестандартная организация, так какая разница, у кого какое звание? Но нет, разница была – особенно теперь, когда Ферруса Мануса не стало.
– Он носит звание капитана.
– Ну ладно, – вздохнул Шарроукин. – Капитан Брантан точно захочет услышать запись. У меня сложилось впечатление, что принимать решения на основе косвенных свидетельств – не в его характере. Даже если источником информации будет кто-то вроде тебя, друг мой.
Велунд кивнул, пристыженный этим напоминанием об одной из целей их миссии. Обычно он рассуждал с холодной четкостью машины, но вид примарха Детей Императора вывел его из себя. Убийца Ферруса Мануса беззаботно смеялся, словно не совершил никакого преступления, и одним своим видом еще больше оскорблял честь Железных Рук, так до сих пор и не отмщенную.
Со дня предательства на Исстване никто из X легиона не видел Фениксийца, и Велунду казалось, что души погибших товарищей, жаждущие мести, возлагают эту тяжелую задачу на него. Он вспомнил, как Фениксиец одним ударом отшвырнул его от Ферруса Мануса, и сердце его заколотилось, а металлические пальцы левой руки сжались в кулак.
– Сабик, сосредоточься, – сказал Шарроукин, заметив состояние товарища. – Моему легиону тоже от них досталось. Делай, что должен, и наш ответный удар станет еще сильнее. 
Велунд выдохнул. Он понимал, что Шарроукин прав, но медузианская запальчивость все чаще грозила взять верх. Расстроенный собственным несовершенством, он сосредоточился на том, чтобы вернуть равновесие эмоциям, в которых главными на время должны были стать холерическая энергичность и меланхоличное бесстрастие. В отличие от многих Железных Рук, которые быстро приходили в ярость и потому действовали импульсивно, Велунд давно научился контролировать свой темперамент.
По крайней мере так он думал – пока не увидел на сцене Фулгрима.
Воспоминания о том, что сделал Фениксиец, разрушили его самообладание с той же легкостью, с какой лазерный резак проходит сквозь пластек. Если бы не вмешательство Шарроукина, он мог бы даже выдать их укрытие.
– Ты прав, – согласился Велунд, стараясь выровнять дыхание. – Я позорю себя, проявляя слабость.
– Ненавидеть их – не слабость, – отозвался Шарроукин. – Используй свою ненависть, брат, оттачивай ее как оружие, занесенное для удара, и тогда в нужный момент она станет еще сокрушительнее.
Даже проявляя столь несвойственное ему красноречие, Ворон оставался неподвижным, все так же прижимая к окуляру прицел карабина.
– Неужели ты сможешь отсюда попасть? - спросил Велунд, подготавливая оборудование вокс-вора и устанавливая ничем не примечательную черную коробку на штатив. Из его наруча вылезло несколько матово-черных кабелей, которые он и воткнул в заднюю часть устройства, тут же возвестившего о начале работы тихим жужжанием.
– Да, правда, они находятся на пределе эффективной дальности моего иглового карабина, не говоря уже о том, что это примархи.
– Но искушение есть?
– Еще какое, – сказал Шарроукин, продевая тонкий палец в спусковую скобу и слегка надавливая. Дальномер щелкнул, откалибровывая нарезку ствола. - Может, я выстрелю, только чтобы посмотреть, соответствует ли этот твой «Грозовой орел» заявленным качествам.
– Поверь, у этих предателей нет ничего летающего, что могло бы его догнать.
– Я тебе верю, но будем надеяться, что убеждаться на деле не придется.
Вокс-вор чирикнул, когда Велунд захватил в фокус трех людей в центре амфитеатра, и внутри прибора раздалось щелканье поворачивающихся шестеренок - запись началась. Велунд говорил Шарроукину, что услышать разговор они смогут и без прибора, но Шарроукин был прав: даже несмотря на свое состояние, капитан Брантан захочет сам услышать слова предателей, прежде чем назначать им план действий.
Да, Железные руки оказались разгромлены в результате предательства на черных песках: их ветераны были уничтожены, их богоподобный отец - сражен вероломным братом, но это лишь сделало их еще опаснее. Как оглушенный боец, поднимающийся после каждого падения, Железные Руки вернулись в бой сильнее, чем прежде.
ТерминаторДата: Пятница, 03.05.2013, 20:01 | Сообщение # 43



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Велунд переключился с мыслей о возмездии на людей, стоящих внизу; примарх Железных Воинов кружил возле худого человека, закутанного в скрывавшие его одежды. Кто был этот человек, признанный достаточно важным, чтобы получить право находиться рядом с двумя примархами, являлось загадкой, но уже сам факт его присутствия здесь говорил о том, что он был достоин внимания.
Слова двух примархов-предателей взлетали к самым верхним рядам огромного амфитеатра. Шарроукин и Велунд с возрастающим ужасом слушали их разговор, в котором Фениксиец объяснял, зачем явился на Гидру Кордатус.
– Трон... – зарычал Велунд.
– Это еще слабо сказано, – прошептал Шарроукин.
– Думаю, тебе все же следует выстрелить.
Шарроукин щелкнул предохранителем и сказал:
– Думаю, ты прав. 

Глава 6
Маэльша'эйль Атеракия / Выстрел во тьме


Это была легенда расы, к которой принадлежал Каручи Вора, но центральное место на сцене занял Фулгрим. Фениксиец никогда не любил делить с кем-либо внимание публики, но теперь, как видел Пертурабо, он стал самовлюбленным до эгомании. Его брат театрально мерил шагами сцену – великий артист, прогуливающийся перед тем, как произнести свой величайший монолог. Наконец он принял героическую позу, больше похожий на актера, изображающего Фулгрима, чем на самого Фулгрима.
– Братья и сестры, – начал Фулгрим, низко поклонившись. – Сегодня я поведаю вам легенду о забытых временах, о потерянных империях и о галактике, какой она была до возвышения человечества. Ныне мы правим звездами, когда-то бывшими во владении древней расы, и хотя сейчас гибель ее близка и неизбежна, в тайных уголках галактики еще сохранились останки когда-то великого царства. Слушайте внимательно, и я перенесу вас сквозь туманы времен в последние дни этой угасающей расы...
Фулгрим говорил величественно, блестяще играя интонациями, прочно захватывавшими внимание зрителей. Пертурабо же его слова казались излишне вычурными: эту информацию можно было донести в два раза быстрее. Пертурабо не знал, что будет из себя представлять история, но был уверен, что смог бы рассказать ее, не тратя попусту времени и не скрывая смысл за красотами, но Фулгрим, отдавшись странному безумию, казалось, уже не мог обойтись ни без первого, ни без второго.
Он стоял, сложив на груди руки, а Фулгрим крался по сцене, как убийца на охоте, и черные глаза на бледном лице скользили по толпе, словно он высматривал кого-то.
Фулгрим поднял одну руку к небу.
– Наша история начинается во времена до начала времен, когда человечеству лишь предстояло выползти из первичного океана в грязь на берегу. Мы еще не были достойны надеть короны богов, ибо их носила другая раса, а во вселенной есть место лишь одному пантеону. Были они детьми Азуриана. Он создал их из своей плоти и бросил в галактику, как пахарь бросает в землю семя. Они называли себя эльдар, и их империя протянулась от одного края Кольца Единорога до другого, от рукава Персея до самых дальних краев рукава Центавра. Могущественна и горда была их империя, ибо боги даровали им возможность перемещаться в любое место своих владений в мгновение ока. Цари-воины, Эльданеш и Ультанеш, повели армии в завоевательные походы, низвергавшие всякого, кто осмеливался противостоять им. Но хотя вся галактика принадлежала им, эгоистичные эльдар не были удовлетворены. Эльданеш тосковал, что ему не с кем играть, и тогда Иша, блудная богиня, из лона которой вышли эльдар, пролила горькие слезы, превратившиеся в новую жизнь. Ее печаль стала созидательным источником, породившим многие удивительные расы. И все это – лишь для развлечения ее детей. Сложно поверить, что можно столь бездумно потворствовать чьим-то желаниям.
Пока Фулгрим говорил, Пертурабо смотрел на Каручи Вора, и хотя тот до сих пор не сбросил капюшон, было видно, какие чувства вызывает в нем сказание. После каждого уничижительного слова в адрес эльдар на лице Вора дергался мускул. Нервный тик был почти незаметен – только острые глаза примарха могли его увидеть.
Зрителям история Фулгрима, может, и нравилась, но Вора определенно не испытывал восторга.
Фулгрим кружил по сцене, и его голос был словно мед – ласкающая слух звуковая гармония, которая затягивала Пертурабо в мир придуманных персонажей и событий против его воли, пока Фулгрим рассказывал об эльдарских героях и королях, об их великих мыслителях и, разумеется, врагах.
Что за драма без коварного зла, которому надо противостоять?
ТерминаторДата: Пятница, 03.05.2013, 20:02 | Сообщение # 44



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


– Как известно всем вам, сила порождает зависть, и король завоеванной расы Хреш-селейн, укрываясь в самых дальних уголках галактики, начал строить козни.
Упомянув короля, Фулгрим ссутулился и потер руки, как детский сказочник, изображающий злодея. Это выглядело комично, но толпа, разместившаяся на рядах амфитеатра, отреагировала гневными, возмущенными криками. Подобная реакция на манипулятивные слова брата ошеломила Пертурабо, но даже он был вынужден признать, что разворачивающаяся перед ним мифологическая история вызывала в нем все больший интерес.
– Наконец армии Хреш-селейн, тайно восстановленные и скрытые в измерениях, куда эльдар проникнуть не могли, собрались и нанесли завоевателям ответный удар. Хреш-селейн, ведомые своим королем, убивали эльдар десятками тысяч, и после этих битв целые регионы галактики опустевали на тысячелетия. О да, эльдар были могущественны, а их воины – несравненны, но в армиях Хреш-селейн было больше солдат, чем звезд на небе, и хотя каждая битва уносила миллионы жизней, для их невообразимо огромных воинств эти жизни были как капля в океане.
К этому моменту Фулгрим извлек из ножен меч, и золотой клинок давал новые поводы для восторженных возгласов и одобрительных криков. Фулгрим кружился и подпрыгивал как танцор, но Пертурабо видел, что в каждом его движении скрывалось исключительное мастерство, убийственное изящество, сделавшее его брата непревзойденным мечником, которому ничего не могли противопоставить ни Жиллиман с его техничностью, ни Ангрон с его концентрированной яростью.
– Эльдар были на грани поражения, и их боги со слезами на глазах взирали на своих возлюбленных детей, теперь так униженных. Вновь воззвал Эльданеш к своей богине-матери, заклиная о помощи, и его мольбы так тронули ее, что она обратилась к своему брату-мужу, богу войны Каэла-Менша-Кхейну, с просьбой прийти эльдар на помощь. Кхейн отказался, ибо потомство Азуриана всегда вызывало в нем зависть, и он наслаждался, смотря, как они страдают. Но когда Иша предложила ему свое когда-то невинное тело, бог войны уступил и взял ее, не заботясь, останется ли она жива. И едва поместил он в нее свое кровавое семя, как яростный аватар алыми когтями прорвал себе путь из ее лона – охваченный жаждой разрушения, на которое даже бог войны был неспособен.
Пертурабо почувствовал, в какой ужас пришли слушатели при мысли о столь чудовищном создании, однако определить, какие реальные события скрывались за этой аллегорией, было невозможно.
– Последний крик Иши стал первым криком ее дитя войны – боевым кличем, от которого в ужасе замерло сердце самой галактики и который до сих пор звучит в сердцах проливающих кровь. У эльдар существо было известно как Маэльша'эйль Атеракия. Они не произносят это имя, но страх перед ним живет в них, разъедая чахнущие сердца.
– Что его имя значит, брат? – спросил Пертурабо. – Я говорю на языке эльдар, но эти слова слышу впервые.
Фулгрим прервался, и его лицо исказилось в раздражении, готовом перерасти в ярость, из-за того, что его перебили.
– Это древнее имя, господин, – сказал Каручи Вора. – Его никогда не произносят вслух. Оно означает «прекрасный орел из ада, что несет разрушение всему». Что примерно переводится как...
– Ангел Экстерминатус, – закончил за него Пертурабо.
– Могу я продолжать? – резко спросил Фулгрим, едва сдерживавший агрессию.
Пертурабо кивнул, и Фулгрим вернулся к рассказу, будто его и не перебивали.
– Ангел Экстерминатус присоединился к борьбе против Хреш-селейн, и невиданные бойни учинил он по всей галактике. Эльданеш с радостью принял его помощь, хотя и понимал, что его трусость повлекла смерть богини-матери. Ультанеш же пришел в отчаяние от цены, которую им пришлось заплатить за этот новорожденный дух разрушения, за это прекрасное создание, что в равной степени внушало любовь и ужас. Ангел Экстерминатус был воистину полубогом эльдар, и равных ему не было. Он был наделен обольстительнейшим обликом, величайшей силой и великолепнейшим умом. Знания, которыми боги обладали, обладал и он; силы, которые они боялись применять, он с песней в сердце обрушивал на врагов. Мощь Ангела Экстерминатуса пугала Ультанеша, но Эльданеш полюбил смрад крови, вонь обугленной плоти и зрелище падальщиков, пожирающих мертвецов. В нем зародилась зависть к силе, которой Ангел Экстерминатус распоряжался так легко, и он решил низвергнуть его после того, как война с Хреш-селейн будет окончена. Но когда враги его народа начали отступать перед лицом Ангела Экстерминатуса, стремление Эльданеша уничтожить врагов лишь усилилось, превратившись в наваждение. Только смерть всех их до единого могла утолить эту жажду крови, и он убедил Ангела Экстерминатуса выковать оружие, которое сотрет их миры, не оставив и следа. Ангел Экстерминатус согласился, не видя, как безумен Эльданеш, и сотворил оружие такой силы, что иные, узнав о нем, предпочитали убить себя – но не жить в галактике, где существовали подобные вещи.
ТерминаторДата: Пятница, 03.05.2013, 20:02 | Сообщение # 45



Хранитель Черной Библиотеки


Сообщений: 8153
Награды: 2
[ 10 ]


Теперь Пертурабо по-настоящему заинтересовался. Неважно, что это: цветистая аллегория или безумная выдумка. Ради этой части легенды все и затевалось, ради нее он потворствовал прихотям Фулгрима..
– Создать подобное оружие было непросто, – говорил Фулгрим, – и Ангела Экстерминатуса это ослабило, ибо много сил вложил он в его разрушительную сущность. Утомившись, он погрузился в глубокий сон на поле древней битвы, оставив оружие в дар Эльданешу. Но Эльданеш увидел творение Ангела Экстерминатуса, и отчаяние охватило его, ибо теперь он понимал, что подобное оружие гнусно. С него спала пелена безумия, и узрел он, чем стал и что потерял в своей погоне за победой. Он призвал Ультанеша, и вместе они вознесли мольбы к Азуриану, прося изгнать Ангела Экстерминатуса в небытие за пределами пространства и времени, вернуть его в ад, из которого он явился. Почувствовав их намерения, Ангел Экстерминатус пробудился и вступил с ними в бой.
Не прекращая говорить, Фулгрим рубил мечом воздух, и каждый удар был по-театральному отчаянным, он словно боролся за свою жизнь с незримыми противниками, уже начавшими изматывать его.
Его дыхание сбилось, волосы растрепались, и он рухнул на одно колено, выставив перед собой золотой меч: совершенно воплощенный образ окруженного врагами героя – поверженного на колени, но не сломленного. Пертурабо давно уже не обращал внимания на мифологические элементы истории, пытаясь выделить скрывавшуюся за легендой истину. 
Фулгрим с трудом поднялся на ноги – будто ему противостояла невидимая сила, не дававшая встать с колен.
– С начала времен не видел мир такой битвы. Богоподобное создание было атаковано непокорными наследниками, и сердца их не знали пощады, а кровь текла рекой, и сама ткань галактики рвалась, столь жесток был их бой. Никто из ныне живущих не помнит, как долго сражались полубоги, но превозмочь силу Ангела Экстерминатуса Эльданеш и Ультанеш не могли. Обоих он поверг на колени, обоих ждала гибель от существа, которое они же и помогли создать. Но прежде чем Ангел Экстерминатус успел нанести последний удар, сам Азуриан вмешался, дабы спасти своих безрассудных сыновей. Ангел Экстерминатус был богом, но Азуриан правил небесами за эры до того, как тот вышел из окровавленного тела Иши, и мощь его ужасала. Он завершил начатое Эльданешем и Ультанешем, и разорвал ткань галактики, и связал Ангела Экстерминатуса цепями из пространства и времени, и заточил его в тюрьме, откуда не сбежать, где не получить помилования за сотворенные злодеяния.
Пертурабо усмехнулся про себя, так банальна была концовка с божественным вмешательством, но когда Фулгрим поднял глаза к небесам, он внезапно понял, что будет дальше.
– Узрите древнюю тюрьму Ангела Экстерминатуса! – закричал Фулгрим, вскидывая меч к радиоактивным пылевым облакам. Они были многокилометровой толщины, но кольцо света развело их в стороны достаточно широко, чтобы стало видно тьму ночи.
А в этом пятне тьмы – уродливый нарыв звездного вихря.

– Расстояние до цели?
– Пятьсот шесть метров.
Шарроукин настроил фокус прицела кончиком правого большого пальца. Выбранное им место был оптимально для выстрела: вдоль направления ветра, что исключало смещение снаряда и изменение траектории. Термоавгуры на охлаждающем кожухе винтовки измерили окружающую температуру и с миганием провели коррекцию, чтобы компенсировать подъемный эффект, который горячий воздух окажет на толстую стальную иглу. Шарроукин также учел силу планетарного магнитного поля, выбирая угол выстрела.
Любую стандартную цель можно было уже считать мертвой.
Вот только примарх не был стандартной целью.
– Мы уходим, как только я выстрелю, – сказал Шарроукин. – Убираемся отсюда, и быстро. Даже если я промахнусь, понял?
– Понял, – ответил Велунд. – Не беспокойся, я не собираюсь терять голову и бросаться на них в одиночку.
Шарроукин прицелился врагу в голову, замедлил сердечный ритм, выровнял дыхание и едва заметно надавил на спусковой крючок. На визоре шлема высветились подтверждающие иконки, и прерывистая линия прочертила путь, по которому пролетит игла. Прямо через глаз примарха.
– Стреляю, – сказал он.
Форум » Либрариум » Книги Warhammer 40000 » Ангел Экстерминатуса Грэма Макнилла (Ересь Хоруса)
Страница 3 из 11«123451011»
Поиск: